Литературный альманах № 1 по материалам конкурса «Истра читающая. Истра думающая»

Литературный альманах № 1

по материалам конкурса

«Истра читающая. Истра думающая»

Любовь Горбачева

БАСНИ

ЛЯГУШКА
Сюжет таков: жила-была лягушка.
И как в пруду у них заведено,
Торчала лишь зеленая макушка,
Сквозь ряски приоткрытое окно.
Жила мечтой в царевну превратиться,
Дождаться, наконец, своей стрелы,
Навек в шикарном замке поселиться,
И окунуться в мир «пиры-балы».
Мечтая, не желала видеть рядом
Болотных, самых знатных женихов.
Таких в мужья ей, ни за что, не надо.
Единственный ждет где-то за бугром.
И глядя в даль, мечтающая дама,
Если лягушку можно так назвать,
Не осознала, что ушли с годами,
Присущая лишь молодости, стать.
Торчат глаза огромной старой жабы,
В них обреченность, зависть и корысть.
Сложилась бы судьба иначе, кабы
Не превратила в ожиданье жизнь.
.
СОЛОВЕЙ
Попал соловей в рощу воронов черных.
Где север? Где запад? Где юг? Где восток?
В какую несчастному двинуться сторону?
Из воронов здесь не подскажет никто.
Метался по роще в смятенье и страхе –
Спасительный выход поспешно искал,
Но видел вокруг чернокрылые взмахи,
Неслось отовсюду ужасное «Кар».
Ну, разве до пения? В царстве вороньем
Вокальные данные он растерял.
Вчера еще, кажется, был на свободе –
Сегодня безропотным пленником стал.
И как только с ним старый ворон не бился:
Вокалу терпимо и мудро учил.
И каркать соловушка не научился,
И трель соловьиную напрочь забыл.
.
КОЛЕСО
Колесо в болото закатилось –
Устарел, расслабился крепеж.
За надежду-кочку зацепилось
И за веру: Скоро ты придешь!
Невозможно нам с тобой расстаться!
Кто, если не ты, меня спасет?..
А зачем телеге напрягаться? –
Новое купила колесо.
.
ЯБЛОНЬКА
Яблонька в лесу росла, дикарка,
Трепетно любя лесной покой.
Молодой была, красивой, яркой
И с плодами под густой листвой.
Человеку очень захотелось
Яблоню в свой сад пересадить.
Посадил, полил, и ждет, надеясь,
Что она начнет плодоносить.
Ветки аккуратненько подрезал –
Стала крона круглой, словно шар.
Залепил садовым варом срезы,
Побелил, чтоб заяц не глодал.
Яблонька красивее, чем прежде.
Только это – больше не она.
Взглядом угасающей надежды
К лесу своему обращена.
.
РУЧЕЙ
Извиваясь, с лучами играя,
Отражая округлость камней,
Чистотой и прохладой сияя,
Тонкой змейкой струится ручей.
В ненаглядное, дивное море
Он за счастье бы счел впадать.
О далеком его просторе
Долго любит в ночи мечтать.
Если скажут, то вряд ли поверит,
Что в слиянии том навсегда
Затеряется и потускнеет
Чистоты безупречной вода.
.

МИР ДУШИ

«НЕ»
Позову, и опять не услышишь,
Не почувствуешь,
Не отзовешься…
Сплошное «не».
Как тебе безмятежно
Живется!
Как ты ровно,
Спокойно дышишь
В моем сне!
.
ДОРОГА
Дорога к душе твоей
Вымощена камнями
Сарказма. А под ногами
Плавятся свечи,
Ступни обжигая.
То, что не видится глазу,
Складывается стихами.
Тонкому слуху легче
Вслушаться в непогоду.
Мудрое время лечит
Зрение и сарказм.
Нужно совсем ослепнуть,
Скушать весь хлеб и воду
Выпить. И отрешенно
Выслушать твой отказ.
.
БЕССОННИЦА
По разлитому дегтю ночному
На ощупь шагаю,
Через чью-то немилость,
Сумбур, сумасшествие снов.
Обнимает меня не по-доброму
Темень глухая.
И сама я, сомнамбулой,
В общем, уже никакая,
К серебристому утру,
Последние силы сбирая,
Подгребаю бессонницы
Отяжелевшим веслом.
.
ЧЕРЕЗ КРАЙ
Тонким лезвием  по щеке –
Неожиданно, непроизвольно…
Мне не больно…
Рассвет вдалеке
Расплескался за рощей березовой
Над хитами синиц,
Над шуршаньем страниц,
Над грозами,
Над уставшим: «Не властны мы»,
Над нелепым «Прощай».
А в фужере шампанское
Через край!
.
Я О ЧЕМ?
Смотри, как звезд взметнувшаяся стая,
Украсила небесный водоем!
А я тебе свои стихи читаю.
Твои читаю.
Таю.
Я о чем?
Плывет, как лодка, месяц златокожий,
По глади водоема  ледяной.
А я охрипла. Я горю до дрожи!
Я так горю!
До дрожи!
Что со мной?
.
НЕ СПРАШИВАЙТЕ
Не спрашивайте ни о чем.
Вы все почувствуете сами,
Когда промчатся мимо сани,
Оставив за спиной Ваш дом.
Когда глухая тишина
Повиснет паузой бесцветной
Между вопросом и ответом,
Между «ждала» и «не ждала».
.
НЕОДИНОКО
Через чащи  непроходимые
Недомолвок и полунамеков,
Мы, стихией одной гонимые,
Пробираемся не одиноко.
.
ЭТО ВЕТЕР
Это ветер качнул занавески,
Обнажив заоконную полночь.
Я не верю, что ты уходишь
Просто так, без причины веской.
Недопонято недосказанное,
Не увидено  неуловимое.
Все слова пролетают мимо и
Мимо сердца, и мимо разума.
Это холод змеею вползает,
Обвивая спиралью тело
Или ты прогулялся в белом
В разноцветье  моих мозаик?
Не исхожено непротоптанное,
Не прочувствованно не доверенное,
Все слова, неуклюже скомканные,
Разлетаются в утро ветреное.
.
КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ ВАЗЫ
Смотрю заворожено,
глаз не могу отвести
От вазы хрустальной «Надежда».
Все мысли –  в желанье единственном
«приобрести» –
Комом разрастаются снежным.
Вокруг уже нет никого, ничего.
Тишина.
Огромным невидимым плюсом,
Мой маленький минус,
почти без препятствий, она
К себе притянула и «трусом»
Уже окрестила.
В сарказме своем позабыв,
Как хрупок хрусталь, и как сразу
Осколки, пронзив,
оставляют без чувств и без сил,
Когда разбиваются вазы.
.
ОДНО МГНОВЕНЬЕ  НА ДВОИХ
Одно мгновенье на двоих.
И заблудились в листопаде
Закат и ночь.
А под ногами
Уже протоптаны дорожки,
Уже маршруты изменились,
Без обновленных расписаний.
И месим слякоть и немилость.
Как дотянуться до тебя
Своей молитвою и вздохом?
Коснуться тонких губ слегка.
Проснуться. Больше не уснуть.
Налить густой, горячий кофе.
Пойти принять холодный душ.
Не бойся, я не отниму,
Я лишь хотела поделиться.
Я так давно не вижу лица,
Непогруженные во тьму.
Мой свет, вспорхнувший снегирем, –
Твоих окошек отраженье.
Как в сердце запертом твоем
Живет мое изнеможенье?
.
ДО РАССВЕТА.
До рассвета – час,
До рассвета – жизнь,
До рассвета гуляет бессонница.
Надо мной – Пегас,
Подо мной – Аид,
Между ними – я в невесомости.
.
ИЗ МИРКА СВОЕГО
Из мирка своего –
Ледяного дворца –
Вам меня в тишине не услышать.
Это – выше!
Это тенью скользнуло в окне,
Это просто овал без лица.
По затишью
Протоптала тропинку тоска,
Задержалась чуть-чуть у виска,
Приближаясь к душе. В бреду
Это я к Вам иду.
Это я, не дыша,
Разбросала каскад
Своих взглядов.
Чтобы тот, кто не хочет услышать,
Хотя бы увидел:
Я рядом.
.
КРЕСТИКИ-НОЛИКИ
За словом твоим – мое.
За голосом – стон мой.
В запасах твоих йод.
В моем арсенале – соль.
В твоем нетерпении – боль.
В моем раздражении – яд.
Ты – крестик, а я – ноль,
По клетке овалом – я.
Нет в замкнутости концов.
В квадратах – к лицу лицом,
Ты – крестик, а я – ноль,
Пропахшая йодом, – соль.
.
СПОТКНУЛАСЬ
Об эту соль,
Об эту боль,
Об эту горечь
В который раз споткнулась,
Веру расплескав.
Скользнул по пальцам
Переполненный бокал-
Разбился мелким
Стеклобрызганьем
О полночь.
.
НИКТО НЕ СРАВНИТСЯ С ТОБОЙ
В этом мире никто
не сравнится с тобой.
Своё сердце тебе,
словно вымпел, вручаю.
Все теперь пополам:
и усталость, и боль,
Уведу в мир любви от тоски и печали.
Разве важно коротким ли
будет наш путь?
Важно то, что идём рука об руку, рядом.
Только ты в моей жизни,
пожалуйста, будь.
Будь за горечи – приз,
за печали – награда.
Я тебя от себя никуда не пущу.
Своим чувством окутаю,
словно туманом.
Все тебе в этой жизни, конечно, прощу.
Но предательства — нет,
Не прощу и обмана.
Головою коснусь дорогого плеча,
Не подумай, что в сердце
жестокость вселилась.
От твоей нелюбви я сгорю, как свеча.
Ты не сможешь позволить,
Чтоб это случилось.
.
ТВОЕ  МОГУЩЕСТВО
Какое могущество,
Сила и власть!
Покорно пред ней сокрушенною пасть!
И не пожалеть
Никогда! Ни о чем!
У ног, под надежностью и за плечом.
.
ЛУННАЯ СТАЛЬ
Плоская лунная сталь ослепительна!
Я закрываю глаза.
Маленькой звездочке встреча с Юпитером
Грезится на небесах.
.
НЕЗАЧЕМ МЕНЯТЬ
Мечется отчаянье
От виска к виску,
Позднее раскаянье
Вклинилось в тоску,
Ниточка прощания
Дрогнула у скул.
Непогода бесится.
– Возврати ключи!
Дверь, перилла, лестница.
– Ног не промочи!
Мокнет околесица –
Лучше помолчи!
Для чего под дождиком
Без зонта стоять?
Объясненья, доводы
Комкать и жевать?
«Стоит ли» на «может быть»
Незачем менять.
.
О СТЕРВАХ
И вновь о стервах. В близком окруженьи
Их несколько. И я в недоуменьи:
Как можно прихоть стервы выполнять,
При том себя ничтожеством считать,
Угадывать желания по взгляду,
«Встать на уши» своей звезде в усладу,
Из нежности палас под ноги стлать,
Бесспорно принимать такой расклад,
Выслушивать обидные упреки,
В которых нет на чувства и намека?
Была бы я на месте мужика,
Сломала б стерве оба каблука.
Не стала б жить, подавленная ими,
Сказав «адью» дражайшей половине.
Ну а они, униженно и жалко,
Улыбок ждут, как лучшего подарка.
Лишь изредка, с крутых своих высот,
Их стерва порционно выдает.
«Остатки крыши медленно сползают»
У тех, кто от улыбок этих тает.
Но, может быть, иные мужики
Не прочь и сами лечь под каблуки
Или на коврик, прямо у порога.
Но как не протереть о коврик  ноги?

ГИМН КНИГЕ И ЧИТАТЕЛЮ

ЗА ЧТО?
За что тебя, Поэзия, терплю?
Была бы ты хотя бы Alma Mater.
Тебе последний рубль отдаю,
Из-за тебя сто раз была распята.
Зачем не покидаешь навсегда?
Зачем я ожидаю возвращенья?
И почему реки твоей вода
Не унесет своим большим теченьем?
О, Муза, ты смеешься надо мной?
Усыпав путь к Парнасу битым камнем,
Не держишь про запас воды живой.
А как же кровоточащие раны?
Не лучше ли на глянцевый асфальт
Свернуть, передохнуть, уйти обратно?
Сломать перо? Бумагу разорвать?
Но ведь они ни в чем не виноваты.
И в самом деле, что меня несет
В чужие нерадушные пенаты?
Какой там, к черту, может быть расчет? –
Поэзия совсем не Alma Mater.
.
***
Есенина и Пушкина любила.
А лишь недавно, только в сорок два,
Я для себя  Ахматову открыла,
Колени перед нею преклонила,
Талантом и умом поражена.
.
***
Не ручкою пишу стихи – их выдыхаю.
Они – мое свободное дыхание,
Они – мое глубокое рыдание,
И исповедь, и боль, и оправдание.
.
***
Вместо надоевших детективов,
Что читаешь в транспорте от скуки,
Вызывающих сплошные негативы –
Почитай Карнеги на досуге.
.
О ПОЭЗИИ
Я вас люблю, стихи, – отрада и спасенье.
Вы мой советчик, мой судья и личный врач.
Какой эффект душе от вашего леченья!
И как болит она, когда вы вдруг – палач.
Болит тогда, когда вы – злобный обличитель,
Еще сильней, когда провидец и пророк.
И все же только вы – мой истинный учитель.
И надо мною выше вас есть только Бог.
.
НЕПРИЗНАННЫЙ  ПОЭТ
Непризнанный поэт –
цветок среди асфальта.
Или кусок асфальта
средь полевых цветков.
Непризнанный поэт. Его не осуждайте.
А вдруг он популярен на небе у Богов?
Признание при жизни
дано совсем не многим,
И степень его время одно определит.
А рядом с магистралью
идут ещё дороги,
Которые ведь тоже имеют право быть.
.
КОМНАТА  ОРАНЖЕВОГО  ЦВЕТА
Робко дверь пытаюсь приоткрыть
В комнату оранжевого цвета,
Где умеют чудо сотворить
С рифмой настоящие поэты.
Мне бы только рядом постоять
С маленькой, наивною надеждой,
Воздухом полета подышать,
Никогда невиданного прежде.
Вдохновеньем сердце напоить,
Не ослепнуть в яркости их света…
Но не в силах дверцу приоткрыть
В комнату оранжевого цвета.
.
ПО П. БУАСТУ
Книга незаслуженно забыта.
А была когда-то – лучший друг.
С ней, не помня о проблемах быта,
Мы любили проводить досуг.
Чтиво нынче любят единицы,
Жаль, конечно, но не убедить:
С книгой лучше нам уединиться,
Чем с глупцами время проводить.
.
ПРЕДИСЛОВИЕ К РЕЦЕНЗИИ
Пишу sine ira et studio,     (без гнева и пристрастия)
Иначе писать бы не стала.
Простым графоманам быть судьями,
Таланты поправ, не пристало.
Еще до крутых аналитиков –
Себе аналитики сами.
Ведь быть друг для друга вне критики,
Не быть, означает, друзьями.
.
КАЛУЖСКОМУ ПОЭТУ ВАЛЕРИЮ ПРОКОШИНУ,
ушедшему из жизни 17 февраля 2009г.
Близился вечер.
Оплывшие свечи
Обеспокоенно пламя метали,
Тени причудливые рисовали,
Словно спешили предостеречь,
Искру надежды раздуть, зажечь.
Черные крылья,
Видя бессилье
Жалких огарков, расправились к ночи,
И вознеслись над строкою пророчеств,
Собственноручно оставленных там,
Где находился души его  Храм.
.
ПО ПЕРСИДСКОМУ ИЗРЕЧЕНИЮ
Что слова? Сотрясание воздуха!
Почему же так больно от них?
Нет оружия более злостного,
Чем несдержанный длинный язык.
Залечить можно раны от выстрела,
Нанесенные острым ножом,
Но нет средства, способного вылечить,
То, что ранено злым языком.
.
ПО КОНФУЦИЮ
Свои ошибки оправдаем тут же
В других найдем причины наших бед
Удел ничтожных –
лезть в чужие души,
А совершенный ищет всё в себе.
.
ЧИТАЯ В.БИАНКИ
Февраль-перезимок. Пурга и метели.
По снегу идешь, не оставив следа.
Зима на последней своей карусели
Лютует, хохочет в стране изо льда.
Февраль – месяц голода среди животных,
Пора  волчьих свадеб, запасам конец,
И стаи волков обозленных, голодных
Ночами воруют в овчарне овец.
А рябчик, и тетерев, и куропатка
Уходят для сна с головою в сугроб.
Под утро мороз превращает в стекляшку
Заснеженный наст – не пробьет птичий лоб.
И словно в стеклянной глухой колыбели,
Останется птица ждать солнца лучей.
Они и порадуют освобожденьем:
Растопят оковы прозрачных цепей.
Следите, чтоб бдительность ваша людская
В обман не ушла, как под снег с головой.
Возможно, однажды с постели вставая,
Окажетесь в склепе интриги чужой.
Стучать головою, увы, бесполезно –
Не каждый такое стекло разобьет.
Придется беспомощным и бессловесным
Ждать нового дня, когда солнце взойдет.
.
ПОЭТУ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ
По ступенькам,
по радуге,
по облакам,
По размытым чернилам
в ночном полумраке
и выше,
Не спеша,
поднимаюсь
по Вашим стихам,
Собирая по звездочке
золото четверостиший.
.
ВЛАДИМИРУ МАКСИМОВУ – МОСКОВСКОМУ ПОЭТУ
Иду за Вашею строкою
В простор природы и души,
Где стонут ночи под стрехою,
Где день надеждою прошит,
Где тишина так невесома,
Что весу просто нет цены,
Где так звучит, сверкает слово
Одно. Другие не нужны.
Где нет фанфар, а только струны,
Где ключик золотой на дне,
Где я люблю дышать и думать
Наедине.
.
НАЧИНАЮЩЕМУ ПОЭТУ
Радуга, всполохи,
Грусть и томление,
Тонкие грани,
Резные хрусталинки.
Небо расколото,
Но, без сомнения,
Строятся прочные
Строчки-кораблики.
В теплой одежде
Смятению холодно.
Плаванье дальнее –
Слабый не справится.
Парус  – надежда,
Штурвал – Ваша молодость.
Берег исчезнет –
Свобода останется.
.
МОЕ СЛОВО
Наносное ли, не наносное –
Микроскоп или врач разглядит.
Только слово свое прописное
Превращать не планирую в шрифт.
Это слово в чудесных мгновеньях
Или в «sos», «караул!» – из сетей.
Пред  Великим оно на коленях,
Безоружно пред смехом детей.
Пусть в широкой поэзии-речке
Затерялось оно средь камней,
Но всегда, на озябшие плечи,
Мне накинет платок потеплей.
.
СЛОВОБЛУДИЕ
Словоблудие гуляет,
Наплевав на огражденья,
Воздвигая замки, храмы
Языком, а не рукой,
А по сути, разрушает
Вековой фундамент мнений
О тактичности  и нравах
И о чистке речевой.
Даже взгляд крушит идею,
Даже капля точит камень,
К изменениям в общеньи
Привыкает как-нибудь.
Сели отпрыски порока
Благословию на шею
И без нрава их крутого
Не сказать, и не вздохнуть
Существует убежденье,
Что всегда была и будет
Русь по горло в крепком слове
По макушку в похвальбе
Но водились же в России
Образованные люди
Достоевский, Ломоносов,
Чехов, Пушкин, наконец.
Чистота и сила в строчках,
Фразы собраны в цитаты,
Смысл имеет даже точка,
И приставка и предлог!
Словоблудие охоче
До пустой словесной траты,
До пошлятины никчемной.
Ворох мусора – на слог.
.
СТИХИ
Стихи сочиняю неистовым сердцем.
В них стонет, смеется душа и поет,
Теплом их, как шалью, пытаюсь согреться,
Их голос меня в этой жизни ведет.
В них боль и обида-настойка полыни,
А радость-огонь миллиона свечей.
Коль вдруг эту землю внезапно покину –
Расскажут стихи вам о жизни моей.

ПЕЙЗАЖНАЯ  ЛИРИКА

ДОЖДЬ
Я подслушала дождь:
Он как будто торопится выплеснуться
Переполненной чашей отчаянья
В слякоть дороги.
Я подслушала дождь:
Он как будто пытается высказаться,
Что такой же, как я неприкаянный
И одинокий.
.
ЛИВЕНЬ
Этот ливень,
склонивший цветы до земли
И размывший дорожки,
Очищающим и освежающим
трудно назвать.
Он шумит,
развернувшись мехами,
Покинутой всеми, гармошки.
И о том, как тоскует,
пытается нам рассказать.
.
МАРТ
Под моим забором горьким пьяницей,
Разлеглась  сутулая зима.
И, пока она там отсыпается,
Отворил калитку трезвый март.
.
ДЕКАБРЬ
Белой мордой лошадиной
Заглянул в окошко снег.
Понеслась дорогой зимней
Тройка месяцев к весне.
.
В ОКТЯБРЕ
В октябре последние растения
Сбросили свои хитоны тонкие.
Облака из темно- серых келий
Потрясли дырявыми котомками.
Разметая листья, ветер бесится,
Комкая кустов хитросплетения.
И душа невольно стала пленницей
Спального мешка уединения.
.
ДОЖДЬ НЕГОДУЕТ
Дождь шумит и негодует,
Как моя душа.
Дождь безумно пруд целует
В мокрых камышах.
Словно он имеет право
Искушенным быть,
И налево, и направо
Поцелуи лить.
Как неистовый влюбленный
Стонет у пруда.
Оставляют след зеленый
Мокрые уста.
.
К НОЧИ
Разносит ветер-почтальон
Указ о временности грез.
Свисает месяц-медальон
На золотой цепочке звезд.
Раскрыла зонтик  тишина
Над суетливостью дневной,
И выпивается до дна
Ночной покой.
.
МАК
Ворвалась в цветенье сада
Непогода.
Ветер яростный, каскадный
Треплет каждый лепесток.
Мак  сутулится, ругает
День холодный.
Тонким телом прикрывает
Мерзнущий цветок.
Хрупкость – видимость и только.
Тяга к жизни
Помогает не ломаться
И листочки не терять.
Флора – грация и стойкость!
Ветер свищет,
В унисон дождливой пляске,
А цветы стоят!
.
ОСЕННЕЕ НАСТРОЕНИЕ
Осень швыряет мозаику листьев
Под ноги ветру.
Я посыпаю, покорно склонившись,
Голову пеплом.
Каюсь.
Но не отрекаюсь.
Дождь добросовестный начисто моет
Тело березы.
Боже, как искренне на подоконник
Капают слёзы!
Ветер –
Невольный свидетель.
Это за кадром, это за проседью,
За занавеской:
Душам, раскрашенным красками осени
В золоте тесно.
Мысли
В безоблачной выси.
Тянет тоску, как за ниточку к югу
Клин журавлиный.
Осень прикрыта на скорую руку
Бархатом зимним.
Снится,
Что всё повторится:
Осень швырнет надоевшие листья
Под ноги ветру.
Снова посыплю, покорно склонившись,
Голову пеплом.
Каюсь,
Но не отрекаюсь.
.
ФЕВРАЛЬ
Щедро растекается январь,
Монотонно с крыш сливаясь в бочки.
Прыгает подтаявший хрусталь
Мелкими осколками по кочкам.
В ожиданьи, морщит нос февраль.
Он-то знает, как резвиться будет!
Для начала, снежная  спираль,
Все снежинки на сугроб накрутит.
А потом уж вьюга –  верный друг,
Соберет их в сопки. Ради шутки
Бросит снега на гончарный круг –
И деревьям выдаст полушубки.
А еще успеет полынью
Залатать серебряной иголкой.
И придется марту февралю
Разрешить остаться ненадолго.
.
РЕКА
Безмолвствует холодная река
Зеркальной гладью.
Купаются в ней девы-облака,
Не промочив и малого клочка
Пушистых платьев.
.
СНЕГОПАД
Сегодня праздник – снегопад.
Беззвучно и торжественно
Зима с перстнями в сто карат
Природу совершенствует.
На ледяную россыпь страз
На белизну молочную
Спустились, за руки держась,
Снежинки ангелочками.
Засеребрились в зеркалах
Стеклянных луж подсвечники,
А огоньки на фонарях –
Небесных звезд наместники.
Неподражаемо звучит
Величие безмолвия,
И угасает нить свечи,
На вкус снежинки пробуя.
.
УТРО
Росинки, как капельки ртути,
Скатились с ладони листа,
Повисло, тарелкою студня,
Глаза непродравшее, утро
И солнышко из перламутра,
К себе позвала высота.
.
ВЕТЕР
Воздух качается свежестью стылою
Между ветвями.
Ветер своей всемогущею силою
Им управляет.
Всё его прихоти лютой подвластно.
Не не заметят
Флора и Фауна некое царство –
Взбалмошный ветер.
Повеселится всласть, покуражится –
Гнев ослабеет.
Тонкой невидимой сетью разляжется
В тени деревьев.
Стихнет, намаявшись в бешеном хаосе
Круговорота.
Радуйся Флора с подругою Фауной,
Смейся, природа!
.
11 АПРЕЛЯ ИЛИ ОТКРЫТИЕ ОХОТЫ
Снег, как сахар в остывшем стакане чая,
Кусковой и с трудом растворяющийся.
Этот день – ежегодной охоты начало.
Но ручьев многоводие не отжурчало,
Посвист-хрюканье вечером не прозвучало
В тяге вальдшнепов не начинающейся.
.
РАДУГА
Упаковка фломастеров – радуга.
В отражении синей прозрачности  – две.
Как близняшки, по стороны разные,
Улыбаются через стеклянную дверь.
.
СЕГОДНЯ
Сегодня обжигает солнце
Прозрачность стекол, бледность щек.
Сегодня марту удается
Из снега выжать ручеек.
.
ОЖИДАНИЕ РАССВЕТА
Замер воздух.
Свежесть предрассветная
Затаила легкое дыхание.
Молча птицы
Прячутся за ветками,
Скрашивая дремой ожидание.
.
ПРИРОДА СПИТ
Природа спит, и видит пробуждение
Пока еще в своем чудесном сне.
Пришел апрель и замер в изумлении.
Март удивлен соседа появлению.
Лишь соловей уже поет весне.
.
РУЧЕЙ
Ручей разбежался. За ним не угнаться
Снежинке, на ржавой своей колеснице.
Он будет победно блистать и смеяться,
Она – в его радость  уронят ресницы.
.
ПОЛНОЧЬ
Полночь бочку дегтя катит
На мою постель.
Промочила осень платье
В слякоти дождей.
Не гуляют звезды в небе.
Месяц ледяной
Тучей – взбалмошным медведем –
Принят на постой.
На душе пантерой черной
Разлеглась печаль.
Стонут капли монотонно,
Хмурится свеча.
Полночь бочку дегтя катит
На мою беду.
Мне ее и ложки хватит,
.
СОЛНЦЕ
Катается солнце
По скользкой дорожке,
Меня ослепляя
Большим фонарем.
Прищурившись, как
Разомлевшая кошка,
Я рада ему
За горячим стеклом.
.

Нина Дубовик

НЕДОЛГОЕ СЧАСТЬЕ

Басня

Болонка размером не больше кота
Вышла во двор прогуляться с утра;
Хозяин, фигурой похожий на стол,
На поводке за собой ее вел.
Поводок растянуться мог метров на пять
И болонке свободу условную дать –
И как только хозяин присел на скамью,
Болонка помчалась к дружку своему.
Черный и ловкий охотничий пес,
Приветствуя даму, лизнул ее в нос,
И завязался меж них разговор,
Приятный всегда для обеих сторон.
Он: «Вчера на охоту ходили мы в лес,
С хозяином вместе поймали двух лис.
Весь день я носился, старался, как мог,
И ноги насилу домой приволок.
Зато мой хозяин доволен теперь
И меня отпустил погулять на весь день».
Она: «А мой-то и ночью, и днем при делах,
Деньги лишают его даже сна!
Не понимаю, как жив до сих пор,
И если не болен, то вряд ли здоров».
Он: «Хозяину я помогаю всегда –
Глядишь, и случится какая беда;
Охота порой тяжела, но скажу,
Что службой своей я всю жизнь дорожу».
Она: «Я тоже хозяина очень люблю,
Имидж ему, как могу, создаю.
И дело само за себя говорит –
Со мной у него респектабельный вид!
Форма для вас, работяг, не важна –
Я же должна быть собой хороша.
Мы, светские дамы, всегда на виду,
И труд это тяжкий, тебе говорю!»
Хозяин болонки покинул скамью
И даму-болонку увел в поводу,
А пес, приунывший от гордых речей,
Долго грустил, словно был он ничей…
Всего по прошествии нескольких дней,
После удачной охоты своей,
Он вышел во двор, как всегда, погулять,
С болонкой о том, да о сем поболтать.
Мужчина, фигурой похожий на стол,
На поводке за собою привел…
Свой имидж он явно уже изменил,
И вместо болонки бульдога купил!..
.
Мораль сей басни такова –
Живи за счет трудов своих.
Хоть иждивенца жизнь легка,
Но может рухнуть в каждый миг.
.

Загадочный Гоголь

Заметки по прочтении поэмы «Мертвые души»

Для невнимательного читателя однозначно то, что Гоголь прямо и беспощадно показывает все слабости и даже ничтожность своих героев, высмеивая их всюду, где находит для этого повод, и читатель смеется над ними как будто вместе с ним… Но! –

«Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обратится в печальное, если только долго застоишься перед ним, и тогда Бог знает что взбредет в голову. Может быть, станешь даже думать: да полно, точно ли Коробочка стоит так низко на бесконечной лестнице человеческого совершенствования? Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома…» И уже непонятно, кто дороже Гоголю на самом деле – помещица Коробочка или остроумно – светская аристократка?..

Константин Федорович Костанжогло – образцовый помещик, умный, хозяйственный, заботится о земле и о своих крестьянах, не жалея ни сил, ни времени. У него дела идут успешно и как бы сами собой, но все это – результат многолетних неутомимых трудов самого Костанжогло: «…надобно иметь любовь к труду. Без этого ничего нельзя сделать. Хозяину нельзя, нет времени скучать. В жизни его и на полвершка нет пустоты – все полнота…, ведь тут человек идет рядом с природой, со временами года, соучастник и собеседник всего, что совершается в творении.… А если видишь еще, что все это с какой целью творится, как вокруг тебя все множится да множится, принося плод да доход – да я и рассказать не могу, что тогда в тебе делается!.. потому что ты видишь, как ты всему причина, ты творец всего, и от тебя, как от какого-либо мага, сыплется изобилие и добро на все. Да где вы найдете мне равное наслаждение?»

Даже Чичиков слушает речи Костанжогло «как пенье райской птички», и испытывает к нему уважение и восторг, как в своей жизни ни к кому не испытывал… Таких хозяев, как Костанжогло, в поэме немного, но все же есть. Это Василий Платонов, генерал Бетрищев, всем известный Собакевич. Как зеленеющие оазисы, выделяются их хозяйства среди множества других – запущенных, неухоженных, с ободранными домишками крестьян, заложенные не раз в ломбард, чьи хозяева давно потеряли к ним всякий интерес и целыми днями либо валяются на диване, как Тентетников; либо ловят с мужиками рыбу в пруду, как помещик Петр Петрович Петух и озабочены только тем, чтобы заказать своему повару побольше блюд для завтрака, обеда и ужина; либо считают всю жизнь сплошным развлечением, как Ноздрев и Манилов; либо превращаются в жалкую пародию на человека, как Плюшкин.

Отношение самого Гоголя к своим героям не является секретом, он с симпатией рассказывает о хороших хозяевах, даже если у них и есть свои чудачества или слабости…

Всеми уважаемый откупщик Муразов, сделавший свои миллионы собственным умом и старанием, говорит: «… да как же жить без работы? … взгляните на всякое творенье божье: всякое чему-нибудь да служит, имеет свое отправление. Даже камень и тот затем, чтобы употреблять на дело, а человек, разумнейшее существо, чтобы оставался без пользы – статочное ли это дело?

… возьмите какое ни есть занятие, ну просто хоть воду толките в ступе…, уж этим будет выгода, что для дурного не останется времени – для проигрыша в карты, для пирушки, для светской жизни…»

«… у вас нет любви к добру – делайте добро насильно, без любви к нему. Вам это зачтется еще в большую заслугу, чем тому, кто делает добро по любви к нему. Заставьте себя только несколько раз – потом получите и любовь»

Но как же Гоголь относится к Чичикову, главному персонажу своей поэмы?

«… Чичиков не то, чтобы украл, но попользовался. Ведь всякий из нас чем-нибудь попользовался: тот казенным лесом, тот экономическими суммами, тот крадет у детей своих ради какой-нибудь приезжей актрисы… Что ж делать, если завелось так много всяких заманок на свете? И дорогие рестораны с сумасшедшими ценами, и маскарады, и гулянья… Ведь трудно удержаться если все со всех сторон делают то же, да и мода велит – изволь удержать себя! Человек не бог.

Так и Чичиков, подобно размножившемуся количеству людей, любящих всякий комфорт, поворотил дело в свою пользу…»

А вот что говорит о нем уже упоминавшийся Муразов:

«Ваше сиятельство, кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек… он половину де лает от грубости и неведенья. Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу даже и не с дурным намереньем и всякую минуту бываем причиной несчастья другого»

Купец Муразов поверил Чичикову в его намерении изменить свою жизнь и стать честным человеком, но Гоголь не поверил. Не зря Чичиков перед отъездом из города срочно купил себе опять четыре аршина дорогого сукна «наваринского пламени с дымом» и заказал за двойную цену новые фрак и штаны взамен порванных в тюрьме. Зачем?..

Догадаться нетрудно…

«Знаю, что никакими средствами, никакими страхами, никакими наказаньями нельзя искоренить неправды: она слишком уже глубоко вкоренилась. Бесчестное дело брать взятки сделалось необходимостью и потребностью даже и для таких людей, которые и не рождены быть бесчестными…, уже почти невозможно многим идти противу общего теченья… дело в том, что пришло нам спасать нашу землю; что гибнет уже земля наша не от нашествия двадцати иноплеменных языков, а от нас самих; что уже мимо законного управленья образовалось другое правленье, гораздо сильнейшее всякого законного. Установились свои условия, все оценено, и цены даже приведены во всеобщую известность…

Все будет безуспешно, покуда не почувствовал из нас всяк, что он так же… должен восстать против неправды… Я обращаюсь к тем из вас, кто имеет понятие какое-нибудь о том, что такое благородство мыслей.

Я приглашаю вспомнить долг… и обязанность земной своей должности, потому что это уже нам всем темно представляется…»

Так в какие же времена жил Николай Васильевич Гоголь?

Уж, не в двадцать ли первом веке он живет, как и мы с вами?…

Сентябрь 2008

.

Сергей Яковлевич ИВАНОВ

КНИГА  В  МОЕЙ  ЖИЗНИ

Книга  вошла в мою жизнь рано, до школы. Соседка-школьница  обучила меня грамоте.

Моя первая учительница, Елизавета Ильинична Банникова, проверила на первом уроке мои знания алфавита в 1944 году. В старших классах изучал “Капитал” и самоучитель английского языка. Беспощадная экспонента забывания стирает в памяти прочитанное.

Через три часа после чтения в памяти читателя остается несколько процентов информации. В школьные годы я отработал способ сохранения информации. Читать и конспектировать! В тетрадях внесены сотни записей о прочитанном и комментарии.

В  ВУЗе  прояснилась тема исследований. История человека и история семьи. Миллионы  лет живет человек на планете Земля. Личные наблюдения необходимо сочетать c поиском фундаментальных законов истории в книжных  хранилищах.

В Москве я записался в научный зал №2  Центральной библиотеки, в котором занимался  десятки лет. Историческая библиотека и библиотека иностранной литературы г. Москва  дали громадный материал для исследований. Истринская библиотека много сделала и продолжает делать для  исследования истории человеческой семьи. Однажды  я сделал заявку на книги Аристотеля. Через два дня  Т.А.Ширшова вручила мне книгу, полученную по абонементу из Москвы.

В 1990 году моя рабочая картотека состояла  из 500 единиц. Последующие годы пополняли картотеку и научный багаж. В 1991 году завершена монография «Человеческое общество: Человеческая семья». История семьи рассмотрена как научная дисциплина. Семья – квант истории. Всеобщая, групповая, моногамная формы семьи лежат в основе структур общества. В 2008 году издан сборник «Думы краеведов». Сборник презентован в октябре 2008 года. Вот так книги рождают книги.

.

Сергей Капиносов

ОСЕННИЙ  ФОНТАН
Тень на песке, словно ископаемый взмах крыла.
Авто репетируют утреннее «трали-вали».
Улицы полны ещё лета, и только ветла
Имеет красную ветвь как женский след на бокале.
Становится ветрено. Обрывки старых газет
Сбиваются в стаю – то ли птичью, то ли собачью –
И уходят на юг, оставляя шуршащий след,
Словно пересчитывающий у прилавка сдачу.
Дворник достаёт испитую заварку листвы,
Оброненную ветром в пиалу фонтана. Палкой
Извлекает из грязи копейки, но их, увы,
Наплакал кот, в данном случае – местная русалка.
Гули застыли как шары на бильярдном столе,
Точнее объектами солнечной системы в детстве,
Когда свежеисполненный Мир висел на сопле,
И Творец верил в светлое будущее всем сердцем,
Но позднее почему-то потерял интерес.
(Чем ещё объяснить весь этот бардак, жажду крови?)
Очевидно, нужно, что бы кто-то снова воскрес,
И напомнил Ему о нас, вроде – с Земли с любовью!
Ветрено. Сыро. Кроны взрослеющих тополей
Похожи слегка на шуршащие перьями спины
Согрешивших Ангелов, что косяками аллей
Теперь уж пешком тащатся к ближнему магазину.
Чей архитектурный казенный изыск был давно
Сработан из того, чем побрезговала природа,
И здесь перспектива становится просто стеной,
Табличкой «Вино», и забытой собакой у входа.
Дальше – пустыня. Пейзаж, поросший бомжами как
Пампасы пыльными кактусами – та же небритость,
Тоже равнодушие ко времени, где тик-так
С легкостью меняется на булькающую жидкость.
Ветрено. Красавица, делая каблуком «цыц»
По щербатой брусчатке, как бы становится частью
Напуганных ею и взлетевших к облаку птиц,
И исчезает с ними, как и положено счастью.
Старик в панаме напоминающей НЛО
Чистит вяло яйцо, расстелив на лавке брошюру,
И если закрыть глаза, кажется – он ест стекло,
Или что-то иное, что положено есть гуру.
Гусиная кожа холодной воды не даёт
Забыть что сентябрь, и что птицы имея резоны
Собирают манатки, а мой ковёр-самолёт
Это всего лишь подстриженная трава газона.
Дворник домывает фонтан. Добытая руда
Мелочи жалостливо звенит в кармане спецовки,
Будто наследство чужих желаний, и вот беда –
На всякий фонтан есть свой дворник с известной сноровкой!..
.
НАХОДЯСЬ НА ХОЛМЕ
Яркое солнце, и я зажмуриваю глаза.
Вижу только круги, словно долгий беззвучный крик.
Вырываясь, этот солёный звук, эта слеза
Обретает форму надежды зашедшей в тупик.
И тепло ложится на лоб материнской рукой –
Будто мне снова восемь, оконный проём в плюще,
И водой через толщу песка, сквозь сонный покой
Слышна её речь. И я счастлив! Счастлив вообще.
Парк обрастает первой листвой как концертный зал
Обрастает шёпотом, струнным скандалом смычка,
Трубным началом, когда хромированный металл
Обретает голос, в котором – любовь и тоска.
Всё ещё пахнет снегом, хотя его уже нет.
Это и есть память, некий коктейль, помесь, бурда
Опыта с недоуменьем, запоздалый совет
Твоего же эха тебе шедшему в никуда.
После зимы, снега я так устал, что и во сне
Вижу смятый в ком лист, примёрзшее к строчке перо,
Редактора с головою снеговика, а не
Предположим соседку похожую на Монро.
Близится полдень. Полдень весны. Полдень вообще.
Вернувшийся из загранки грач шукает червя.
Как в слове «счастье» без прописки живёт буква «щ»,
Видимо так же в этот пейзаж вписался и я.
Стоя на холме, с которого стекает простор,
Вижу синее небо, дома, привычную грязь,
И одиночество, что на все вопросы в упор
Лишь шепелявит ветрами стариковское «Ась?».
Облака застыли забытым шмотьём балерин,
Которых соблазнил – то ли стриптиз, то ли экран,
И в полдень тень валится на спину будто пингвин
Провожающий взглядом парящий аэроплан.
Где-то далёко убивается бабой пила.
Пахнет смолой, горящей травой, весной вообще,
И в этом дыме и облаках плывут купола,
Словно ювелирные изделия Фаберже.
Находясь на большом холме, находясь на краю.
Главное – находя себя после зимнего сна,
Вижу миграцию птиц, что были то ли в Раю,
То ли где-то ещё, и я знаю – это весна!..
.
* * *
Межсезонье легко переходит на «ты»,
Переняв все привычки разлуки.
Времена в эту пору разводят мосты,
Как разводят беспомощно руки.
Апельсинные корки огней на воде
Компенсируют блёклость пространства,
Что замешено грубо на рыхлой беде
В этой чаше простой постоянства.
Евразийская ночь. Межсезонье. Луна
Плющит фас об асфальт перехода.
Боже ж мой! ну когда дочерпают до дна
Ложки стрелок терпенье народа?!
Ты не думай приятель – «Совок» не почил –
Он сменил лишь костюм «Большевички»
На прикид от Кардена, в пятнах старых чернил,
Чем и пишет, сей час, по привычке.
И ни что не меняется в этой Земле —
Ни количество нищих и пыли,
Ни ухватки вельмож, что хранятся в столе
До поры, со времён Джугашвили…
Нет надёжнее, крепче и искренней пут
Чем надежды сплетённые туго.
Понимаешь, съедая, сей горестный пуд,
Что судьба не становится другом.
Заключая себя словно в раму – в понты,
Наслаждаясь придуманной ролью,
Межсезонье легко переходит на «ты»,
Будто пьяный сосед по застолью.
.
КОНЕЦ ЛЕТА
На качелях маятника телепается Лето.
То ли скука вполголоса что-то поёт, то ли
Муха, налетев на стекло, мнит, что нашла Край Света,
Но тот свет за окном — просто колхозное поле.
Конец лета, и в этой пыльной фразе есть всё — солнце,
Старенький бредень теней, что ловит праздность, влага,
Прохладная, как рукопожатие незнакомца.
Котяры, что обмерли сфинксами у «Продмага»,
Осипший хор деревьев репетирующих ветер,
Переулок, в пушкинских бакенбардах сирени,
Воробьиное пиччикато, а ля «Сержант Пеппер».
И голос детства, звучащий как голос за сценой,
Обретает интонацию вернувшейся птицы,
Но без обнадёживающей ветки оливы,
И остаётся лишь снова не умело молиться,
Глядя в провалившиеся глаза перспективы
Словно нарисованные чугунным пером Кафки.
Прохожий пересекает дорогу не смело
В ластах теней, Ихтиандром шлёпая к рыбной лавке,
У которого остались лишь потное тело,
Список болезней, усталость, привычка к дешёвой пище,
Досада на прилив, что выбросил дребеденью
Умение быть одиноким даже среди тыщи
Таких же, знавших как Время становится тенью.
Скука растёт ростками пара из чашечек кофе.
Провинциальное ожидание чего-то.
За столом Вера, Надежда, Любовь, и мать их Софья,
Все смотрят на Надю – её достала икота.
То же было вчера, так же, видимо будет завтра.
Эх, ма! заделаться, что ли, свободным поэтом,
Расправить затёкшие крылья как известный автор,
Чтобы отседова улететь с попутным ветром,
Но судьба современного поэта – насмешка.
Обжигает пальцы последняя сигарета.
Из Журналов, как из парадного, гонят в ночлежку,
Чем является для поэта сайт интернета.
Близкая осень поет, словно магнитная плёнка,
Пущенная наоборот по изгибам сквера
И пустырю, что имеет заспанный вид ребёнка.
Может, так и звучит тревожный голос химеры,
Что тихо бубнит Судьбе вот эту реальность в уши?
И Ангел Небесный, этот Хранитель заочный,
Сделав перевод подстрочный, скорбит по наши души,
Как знающий Истину, но скрывающий почту.
Эхо молчит, хлопая ресницами занавесок.
Так, в первый раз растерявшись за годы халтуры,
Молчит оставшийся вдруг без дирижёра оркестрик
На ступенях обшарпанного Дома Культуры.
Домовито собирается дождь, и очень скоро
Он зашипит газировкою на луже мелкой,
Затвором лязгнет гром, и взирая в лицо простора
Ты ощутишь себя сразу и Белкой и Стрелкой!..
.
ЮЖНЫЙ
Утро. Сильный и очень влажный ветер с юга.
Кажется за холмом море, и чувство как в детстве
При прыжке в омут – смесь куража и испуга,
Где и трепещет любовь к этой жизни в подтексте.
Но самосохранение вялого тела
Перерастает в привычку чистить с утра зубы.
Слушать прогноз, говорить, что всё надоело,
Заниматься любовью, менять плащи на шубы,
И при том ощущать боль какой-то потери.
Будто вернулся домой, едва рассвет забрезжил,
Но замки уж не те, и табличка на двери
Утверждает латунно, что ты вовсе здесь нежил.
Жизнь обрастает упущенным, словно судно
Обрастает ржавчиной и чешуёй ракушек.
От того и тоска, и ненужность подспудно
Рождает хобби палить по воробьям из пушек.
Приятно думать, что Судьба это индейка,
Что в руках карабин, и ты лучший друг апачей,
И что ствол заряжен безотказной копейкой,
Или, как говорят иные, крупной удачей.
Но иллюзии горят как вражьи флаги,
Подтверждая, что Истина у Бога, и то что
Правда, не более чем лист цветной бумаги,
Где с одной стороны – догмы, с другой – бабья почта.
Южный ветер. (Неподвижны лишь тень забора,
Обветшалый хитин крыши, скворечня сортира).
Флюгер бьется, словно под ним топор Негоро,
Да и сам ты – будто в поисках ориентира.
Совершая обратный маршрут эволюции
Улица, чирикая, превращается плавно
В поле, с его тропой неуверенной и куцей,
Как взгляд вспоминающего напрасно о главном.
Далёкая железнодорожная нота
Едва слышна, словно стук в соседнее жилище,
Где гламурное и кинозвёздное фото
Делает чахлый интерьер особенно нищим.
Дельная диктовка колёс и звук сигнала
Преобразует привычный простор в перспективу,
Что обещает многоголосье вокзала,
И шанс поменять берёзовый прут на оливу.
Глядя сквозь знак бесконечности, не мигая,
Словно в мощный бинокль, взятый у Бога в аренду,
Ты наводишь чёткость, наивно полагая
Что сможешь узреть нечто, окромя сэконд-хэнда
Мятых мыслей, гербария детского счастья,
Незамысловатого, вроде русского поля,
И память становится похожа отчасти
На особую разновидность фантомной боли…

Ирина Рейс

СУПЕР КЛИН

–  Это квартира  Лисичкина? – голос в трубке был заискивающим  и принадлежал молодому человеку.

– Да, а в чём дело? – отозвался  Вадим Петрович.

– Я приветствую вас от лица  всемирно известной  американской   фирмы «Супер Клин», – звонящий выдал заученный текст, –  Сегодня  мы  проводим презентацию, и ваша  квартира выбрана в качестве показательного полигона.

–  Чего презентация? – уточнил Вадим  Петрович.

–  «Ультра клин машин» — моющего многофункционального пылесоса, –

Молодой человек  боялся, что Лисичкин положит трубку,  и  заговорил ещё быстрее:

– Вы не беспокойтесь, я только пропылесосю вашу квартиру – и всё.

«Что ж, это совсем не помешает», – подумал пенсионер, расставшийся с женой больше года назад, – «Надоела эта уборка хуже горькой редьки». И  ответил:

– Ладно, приходите, – и назвал код на дверях.

Вадим Петрович был работающим пенсионером, преподавал  начертательную геометрию в платном вузе, а потому не бедствовал. Не курил и не пил – на жизнь хватало.  Да и времени сегодня было навалом, занятий не было. «Всё же, какое никакое, а развлечение», – размышлял хозяин  однокомнатной квартиры, убирая к приходу гостя разбросанные вещи.

Молодой парень бодро втащил в тесный коридорчик громоздкую коробку, споро её вскрыл, и перед глазами оторопевшего Вадима Петровича предстало нечто похожее на смесь космического аппарата и никелированного мотоцикла «Харлей Дэвидсон». Одетый по всем правилам «корпоративного этикета» гость суетливо снял пиджак, ботинки и в носках, пританцовывая,  стал готовить свой чудо-аппарат к демонстрации.

– Так, ковёр у вас на полу  явно не ухожен, диван и кресла давно не

чищены, матрасы и одеяла, небось, населены клещами, – с видом знатока  изрёк юноша. – Где тут у вас розетка?

– Нету  у меня никаких клещей, – забеспокоился пенсионер, – а у кого ещё в нашем доме будет презентация?

– Пока только у вас, да вы не беспокойтесь, всё будет окей! – бодро отвечал представитель фирмы.

«Кто же это подсуропил, дал мой телефон?» – ломал голову Вадим Петрович, стаскивая с кровати простыни и подушки.

«Ультра клин машин», словно поддерживая энтузиазм своего хозяина, послушно загудела – звук был мощным, но приятным, сразу видно – техника благородных кровей. Но самым поразительным было то, что машина сама двигалась по ковру, огибая препятствия и освещая себе путь фарой. Никелированные бока пылесоса сверкали, он деловито урчал, засасывая  многолетнюю пыль в свою утробу.

– Проклятые капиталисты, умеют же делать вещи – не пылесос, а живое существо какое-то, – пенсионер всё больше проникался уважением к чудо-агрегату.

– А вот длинная насадка, –  гость уверенно извлёк из коробки очередную

«фишку».

– Потолок и стены только кажутся  чистыми, а  теперь гляньте, –  юноша, не без гордости продемонстрировал за несколько секунд почерневший от грязи фильтр.

– Вот  чудеса … Молодцы американцы, ну и «клин» они нам забили, –

восхищённо ахал Вадим Петрович, рассматривая  многочисленные детали  к пылесосу.

– Эта насадка  для  чистки  мебели, эта – для очистки воздуха в помещении, эта …

–  А кофе  ваша машина варить не умеет?

– Кофе не варит, зато делает массаж… Апчхи-апчхи – молодой человек зачихал и кинулся к пылесосу: от работающей машины в воздух поднималось серое облако.

– Блин, забыл закрыть крышку пылесборника, – смутился демонстратор. Но было поздно, вся квартира успела заполниться едкой пылью, вызывая  безудержное чихание жертв  чрезмерного усердия.

Зажав нос, тихо матерясь, Лисичкин на ощупь пробрался к окну. Свежий морозный воздух немного  освежил квартиру.

– Сколько же стоит это ваше чудо техники? – переведя дух от пыльной бури, спросил он.

– Ну, примерно как старенький «Запорожец», – после некоторой паузы  скороговоркой ответил представитель фирмы и увёл разговор в другую сторону:

– Вот вы говорили, что нет у вас клещей, это неправда, просто вы их не

видите.

Гость достал из кейса листок бумаги с крупным изображением устрашающего вида насекомого, похожего на динозавра:

– Вот такие животные обитают везде в вашей квартире. Эти твари вызывают кашель, чесотку и аллергию.  Только  глубокая обработка специальным пылесосом может  вычистить их из ваших вещей.  Фирма дает гарантию на нашу машину – тридцать лет. Пылесос разработан на основе космических и военных технологий, имеет двадцать программ НАСА.

Меняя фильтр, молодой человек случайно просыпал кучку  пыли на ковёр.

– Не беспокойтесь, сейчас всё соберём, – заверил он Лисичкина.

«Ультра клин машин» стала двигаться к кучке, вгрызаясь с урчанием   в ветхий ворс и вдруг, не дойдя нескольких сантиметров, зачихала и заметно сбавила обороты. Фара стала мигать всё слабее и, в конце концов, погасла.

Представитель фирмы стал лихорадочно нажимать многочисленные клавиши, но  безрезультатно: эта «скотинка» стояла, как вкопанная, рядом с предательской кучкой пыли. Юноша изменился в лице. Куда девались его вдохновение  и боевой настрой. Виноватым голосом он произнёс:

– Что-то невероятное, фильтры, наверное, пылью забились. Сколько лет вы не чистили свой ковёр?

– Да уж… – посочувствовал  Вадим Петрович, игнорируя щекотливый

вопрос. – А говорили – тридцать лет гарантии.

– Факир был пьян, и фокус не удался, – незадачливый демонстратор пытался шуткой сгладить неловкость.

–  И давно этот ваш пылесос «пашет» на презентациях?

– Года четыре, – расстроено произнёс юноша.

– Ладно, – глядя на пыль, произнёс Лисичкин, – дочищу ковёр своим  стареньким «Электролюксом»,  уж он-то меня не подведёт.

– Да вы посмотрите прайс-лист! Не сомневайтесь, машина надёжная, это я сплоховал,  только три дня на этой работе, – невпопад продолжал продавец  и уже без энтузиазма протянул  бумагу хозяину.

– Эге, да это ж кидалово, – воскликнул Вадим Петрович, – Сто шесть тысяч рублей!

–  Но зато машина выполняет более десятка операций, и вы можете сэкономить на домработнице, – беспомощно крутил свою шарманку гость, – А в честь Дня Святого Валентина я  попрошу у начальства скидку, специально для вас.

Не умолкая ни на минуту, молодой человек  набрал телефон своего шефа и описал  ему ситуацию.

– Вот, пожалуйста, две-три тысячи рублей фирма может для вас скинуть,

– сообщил  он Вадиму Петровичу.

– Не густо, – осознав, насколько бесполезна вся эта затея, произнёс хозяин. Ему стало жаль невезучего заложника сетевого маркетинга. – Сколько же презентаций в день вы делаете?

– Две, – понуро ответил тот, собирая многочисленные детали, разбросанные по квартире.

– А заработок зависит от продаж?

– Нет, шесть сотен долларов – и всё. Я вам завтра расширенный каталог принесу, – молодой человек совсем сник и был похож на свой заглохший пылесос, но всё ещё на что-то надеялся.

– До чего только не додумаются люди, – размышлял Вадим Петрович, проводив гостя с громоздкой техникой за порог. – Из простого пылесоса сделали чуть ли не космический корабль, напичканный электроникой. Зачем, спрашивается, все эти прибамбасы? Не супер клин, а пыль в глаза…

Ложась спать, он долго ворочался, вспоминая  опростоволосившегося юношу и выражение его лица  после поломки «ультра клин машин». Перед глазами стояла фантастическая цифра – «106 тысяч рублей». Стараясь отогнать мысли о незадачливом визитёре, Вадим Петрович вспоминал  сверкающий металлом агрегат – словно умный робот, со светящейся фарой на передней панели, он, деликатно урча, медленно двигался по квартире…

И приснился ему сон. Приходит он после работы и не узнаёт свою квартиру. Все стены увешаны непрерывно мигающими лампочками-фарами. Представитель фирмы «Супер Клин» встречает его на пороге и начинает объяснять их назначение:

– Это датчики вашей жизни. Вы пошли чистить зубы: лампочка над раковиной тут же  включается, показывая, хорошо ли  зубы вычищены,  а эти фары на потолке горят, потому, что требуется побелка, – продолжал гость.

– Теперь посмотрите на кровать, – хозяин с ужасом отшатнулся от матраса – тот кишел ужасными тварями, грозно шевелящими усами и норовившими прыгнуть прямо на него…

Раздался  резкий звонок.  От неожиданности  Лисичкин  вздрогнул и  закричал.

– Как хорошо, что это только сон, – проснувшись от громкой трели   будильника, облегчённо подумал  Вадим Петрович.

– Чёрт бы их побрал, фирмачей хитрозадых, с их никому не нужными «наворотами». Им лишь бы денег выкачать из трудового народа, – ворчал  он, натягивая рубашку.

Три дня после  презентации пенсионер  чихал и надсадно  кашлял – пылевая атака сделала своё дело.

– А ковёр я, пожалуй, выброшу к едрене-фене. За те же деньги сделаю лучше  ремонт в квартире – от тварей и пыли освобожусь, да и деньги сэкономлю. – Лисичкин обрадовался осенившей его идее, – Вот вам и польза от  презентации.

.

КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ ИЛИ О ПОЛЬЗЕ МОДЕЛЕЙ

– Девушка, девушка, – с трудом поспевая, парень преследовал симпатичный длинноногий объект. Очередная выставка продуктов питания была в самом разгаре – толпы менеджеров, алчущих выгодных контрактов, роились, то и дело, преграждая  путь.

– Девушка, давайте познакомимся? Вы на каком стенде работаете? – удачно славировав, молодой человек приблизился к идеально сложенному телу.

– Я – не девушка! – прокуренный басок нежного создания немного обескуражил и настроил на весёлый лад.

– А кто же вы?

– Я – модель!

Парень впал в ступор, а девушка подняла подбородок и удалилась отработанной походкой, переставляя ноги, будто заплетая из них верёвки.

Украсить стенд моделью на выставке мог позволить себе не каждый. Зато эффект какой! Деловые люди в большинстве своём – мужчины. Основной инстинкт побуждает даже самых целеустремлённых притормозить возле ослепительной красавицы, прежде чем продолжить  бесконечную гонку за успехом…

За стойкой, уставленной пластиковыми бутылками с темно-коричневой жидкостью, посетителей зазывала слегка одетая обладательница бесконечно длинных ног. На рекламных баннерах стенда красовались пейзажи девственно-чистого леса с полянами, усыпанными ягодами.

– Экологически чистые напитки с лечебным эффектом, – заученно чирикала девушка. – Всё – натуральное!

Не отрывая глаз от модели, мужчины стояли с пластиковыми стаканчиками, пытаясь сосредоточиться на вкусе и аромате напитка.

– А вам что налить? – девушка обратилась к даме среднего возраста, изучавшей рекламный буклет.

– Ежевичный, пожалуйста.

– Ну, как, понравилось?

– Удачно подобран ароматизатор ежевики, – произнесла дегустаторша. А карамельный краситель положен сверх меры.

Стоящий рядом мужчина согласно закивал головой.

Девушка за стойкой запаниковала:

– Это не краситель, а колер.

– Карамельный колер не перестанет быть красителем, даже если его назвать колером.

Модель сморщила носик и отвернулась от неудобной посетительницы, обратившись к подошедшим:

– Что будете пробовать? У нас всё – натуральное!

Дама-критикесса была опытным технологом, и внезапное падение интереса к своей персоне со стороны модели посчитала оскорблением.

– А мне налейте ещё с шиповником, – голос вредной тётеньки звучал настойчиво. Девушка нехотя поставила стаканчик с напитком на стойку.

– Я чувствую, что добавлен синтетический подсластитель, – мстительно произнесла дама, медленно дегустируя напиток и показывая всем видом, что никуда не спешит. – А шиповник здесь только рядом полежал.

– А, по-моему, он здесь даже и не лежал, – подал голос стоящий рядом мужчина.

Очнувшись от созерцания небесного создания, остальные посетители сосредоточились на предмете критики. Все сошлись во мнении: напитки, действительно, были сделаны с добавлением пищевых добавок. Девушку охватила паника. На сыплющиеся со всех сторон  вопросы она отвечала заученной речёвкой; реакцией на это  были лишь ироничные улыбки.

– Пошла вон, – прошептал в ухо модели подошедший менеджер, наблюдавший разыгравшуюся сцену. – И бутылки, бутылки, забирай!

– Мне директор велел посетителей угощать.

– Ну, так и разливай молча!

– И отзывы собирать…– почти плача протянула девушка.

– Нет уж, лучше молчи…

Надувшись, модель процокала восвояси.

– Идиоты-пищевики, – пронеслось в хорошенькой головке, – уж лучше автомобили рекламировать, там и публика посолиднее, и дерьмо не подсунут.

.

Селиков Юрий Иванович

КРАТКАЯ АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Я – Селиков Юрий Иванович, родился 14 декабря 1938 года в г. Ногинске в семье воспитателя детского дома.

Читать начал с 4-х лет. 1-й самостоятельно прочитанный рассказ – «Каштанка» – А.Чехова.

Кончил после службы в армии Хотьковский техникум ме­ханизации и электрификации сельского хозяйства. Работал комбайнером, начальником мастерских совхоза, начальни­ком колонны в автопредприятии, там же начальником ОТК, дефектовщиком в «Сельхозтехнике».

Четырежды принимал участие в уборке урожая на целин­ных землях.

С 1977 г. по 2005 г. работал в системе министерства связи (сейчас «Почта России») перевозчиком почты. Прошёл путь от заместителя начальника почтового вагона до начальника состава почтовых вагонов. Объездил почти всю нашу необъ­ятную страну от Бреста на западе и Хабаровска на востоке. От Мурманска на севере, до Тбилиси, Ташкента, Термеза, Алма-Аты и Душанбе на юге. Приходилось возить почту в Польшу и Германию.

Печатался в Москве в небольшой отраслевой газете «По­чтовые магистрали». Несколько стихотворений были напе­чатаны в районной газете «Истринские вести».

В настоящее время веду посильную работу в Совете вете­ранов г. Дедовска. Участвую в хоре ветеранов. Написал для него несколько песен.

Женат, двое взрослых детей. Жена Селикова Валентина Ивановна, как и я, пенсионерка, домохозяйка.

УТРО НАД ИСТРОЙ ВСТАЁТ
Белый туман над рекой поднимается,
Веет слегка ветерок.
Ясная зорька в воде отражается,
Утро над Истрой встаёт.
Первые трели над речкой разносятся
Птицы приветствуют солнца восход.
Дальний гудок электрички доносится,
Утро над Истрой встаёт.
Пусть нас умчат поезда быстроходные,
Вдаль от сторонки родной.
Мы не забудем места нашей юности,
Наш городок над рекой.
Сколько бы времени мы не работали,
Где б ни шагали в строю,
Мы не забудем сторонку любимую –
Истру родную свою!
г. Истра, 1956,
.
К ТВОЕМУ ПОРОГУ
(Истринской средней школе им. А.П. Чехова)
Снова возвращаюсь к твоему порогу,
Годы пронеслися бурной чередой.
Здравствуй моя юность: «Чеховская школа».
Здравствуй город Истра – край любимый мой!
Будем помнить свято, выпуск тех «десятых»
В давнем 41-м памятном году:
Не вернулись хлопцы, не пришли девчата…
Обелиск у школы — памятник тому.
Вспомним и о тех мы, кто в пятидесятых
В жизнь вошёл упрямо из твоих дверей:
Где же вы ребята, где же вы – девчата.
Помните ль по-прежнему дружбу школьных дней.
Кто-то на КАМазе, кто-то в дальних странах,
Кто-то над Землёю петли в небе вьёт.
Чеховская школа ходит в океанах
Рубежи Отчизны зорко стережёт.
Стали у мальчишек волосы седыми,
Ходят у девчонок внуки в 5-й класс.
Чеховская школа, где бы мы не жили
К твоему порогу мы придём не раз.
г. Истра, январь, 1988г
.

Смирнова Валерия

Лях Олеся

Научный    руководитель

Лосева   Нина    Сергеевна

учитель русского языка и литературы

МОУ «Лицей» г. Дедовска

2008 год

РЕФЕРАТ

Радуга имён

(Творчество поэтов Истринского края)

Содержание.

I.        Введение

П.       Основная часть

1.   Николай Ильич Фролов

2.   Сазонов Александр Васильевич

3.   Бирюков Геннадий Васильевич

4.   Кочан Александр

5.   Воронина Тамара Николаевна

Ш.     Заключение

IV.     Список используемой литературы

1.  Бирюков Г. Альманах. Сборник стихотворений. Л.Т. Иерихонская труба. – Истра, 2006

2.  Бирюков Г., Кочан А. Отголоски, Наивная лирика. Сборник стихов.  – Волоколамск, 2005

3.  Дербушева Л. Сиреневый букет. –  М., 2001

4.  Жуков В. Об Истре с любовью. Сборник историко-художественных произведений в трёх томах. – М., Флинта, 2002

Введение:

Мы любим поэзию. Наверное, поэтому каждая встреча с ней для нас большой праздник. С нетерпением ждём выпуска местной газеты «Истринские вести». Там, на её страницах, с удовольствием читаем стихотворения Н.И.Фролова, А.В.Сазонова, В.Н.Жукова, Г.В.Бирюкова, А.Кочана… – наших местных авторов. Их произведения завораживают, будят мысль, заставляют по-другому взглянуть на мир, в котором живём. За каждой строкой сам автор, его мысли, чувства. Стало интересно, кто он? Какой он? Захотелось поближе узнать поэта, его творческий путь, поговорить с ним и просто послушать стихи.

Для этого мы отправились в редакцию газеты «Истринские вести», где познакомились с Дербушевой Людмилой Вячеславовной, журналистом, которая проявила глубокую заинтересованность и посоветовала побывать в гостях у некоторых поэтов. Никто из них нам не отказал во встрече. Все были рады и в разговоре открывали самое сокровенное, что было в душе, а на память подарили свои сборники стихотворений.

Неполно раскроется образ стихотворцев, если мы скажем, что они только поэты, некоторые из них и писатели: Н.И.Фролов, В.Н.Жуков… Их творчество живописно, красочно, ярко, как радуга после дождя. Вот почему мы решили назвать реферат «Радуга имен».

Основная часть:

Николай Ильич Фролов

Когда, ища, слова живые,
В душе поэзия проснулась…
С. Щипачёв

Живет в нашем Истринском районе замечательный человек-поэт Николай Ильич Фролов. Необычна его биография, необычны его стихи.

Родился он под Волоколамском в 1920 году в бедной семье. Уже в школе (в 9-ом классе) начал пробовать писать стихи. Около дома росла береза, она, скорей всего, и стала той отправной точкой, с которой начался поэт.

Милая березка, где же твои листья?
Сбросила их, что ли на осенний пол?
Раньше ты была зеленая, пушистая,
А теперь остался обнаженный ствол.
Иль тебя ограбил ветер полуночный?
Он сорвал все листья и очистил стан.
Ветер ты холодный,
Ветер ты порочный,
Ветер ты осенний,
Ветер — хулиган!

А вот другое стихотворение, тоже посвященное березе.

Там, на перекрестке двух больших дорог,
Косы у березки чешет ветерок.
Чешет и ласкает, нежно шелестя,
Часто повторяет, что люблю тебя.
А березка: « Грустно мне одной.
Не промчится тучка в полутьме ночной,
Не пробудит радости громкий соловей.
Где же моя радость, юности моей?».
Нежную березку ветерок обнял.
Там, на перекрестке, он поцеловал,
Встрепенулся пташкой,
Нежностью кудрей
И свою милашку позабыл злодей.
И стоит, волнуясь, дроби бьет листвой:
«Где же моя радость?
Где же милый мой?»

Может быть, вначале эти стихи не поражают яркостью красок, но они лиричны. Образ берёзки подкупает своей естественностью, нежностью, трепетом.

Очень жаль, что занятия поэзией прервала Великая Отечественная война. Так как Николай Ильич был грамотным человеком, его отправляют в
танкотехническое училище. Во время учебы было написано достаточное
количество стихотворений, но, к сожалению, во время срочной эвакуации
они были утеряны. В городе Кунгур (конечный пункт эвакуации) ничего
не писал, потому что много времени уходило на учебу, всё-таки будущий
воентехник второго ранга. В боевых действиях молодой войн не
участвовал, но был в резерве под Сталинградом у полковника Катукова.
Может быть, увидев всё своими глазами: горечь потерь, боль, страдания, кровь, — он пишет стихотворение «Клен и липа», которое никогда нигде не печаталось. В нём мечты, надежды двух влюбленных, но всё это растоптано, раздавлено войной.

Клён и липа
Над крутым откосом тихого озёрца Золотыми косами рассыпалось солнце.
В розоватой дали тихо, безголосо
Липу обнимает клён темноволосый.
Ветер кудри чешет, тихо грезит снами.
Липа, глаза смежив, машет рукавами.
День уж догорает, и в своё оконце,
Чувственно вздыхая, уплывает солнце.
Вот уж ночь. Наклонно месяц луч бросает.
Двух сердец влюблённых клён в тени скрывает.
И никто не взглянет под густые ветви.
Командир ласкает девушку в берете.
В шёпоте бредовом повторялось: «Милый!».
Их вином медовым липа напоила.
Утро, в губы дуя, ало небо моет, и
В долгом поцелуе расстаются двое.
Но минуло лето, отцвели сирени.
Вспыхнули ракеты, замелькали тени
Вражьи взвод за взводом,
Столб штыков холодных.
В смертном хороводе заплясали доле.
Дым клубами вился, гром и канонада.
С треском клен свалился, взорванный снарядом.
Дрался возле липы командир отряда,
Но, свинцом пробитый, пал он с клёном рядом.
В синеватом дыме месяца не видно,
Позабыв про имя, враг бежал постыдно.
Листьями дробилась липа в смутном свете,
Над бойцом склонилась девушка в берете.
На откосе взрытом мечутся вороны,
Горько плачет липа над разбитым клёном.

По воле судьбы Николай Ильич оказался в Казани на военно-технических курсах по изучению иностранных танков. Далее город Горький, где готовили водителей канадских танков «Valentine». Но Николаю Ильичу очень хотелось на фронт. Он пишет заявление, и через 4 месяца – передовая. Вот они – герои, которые грудью заслонили Родину: солдаты, офицеры. Об одном из них – советском разведчике И.Р.Курбатове, расстрелянном у Троицкой (под Истрой), Н.И.Фролов напишет рассказ-быль «Место расстрела забывать нельзя». И не забывает его майор Курбатов, на парадном мундире которого 5 орденов и 6 медалей. Каждый год он приезжает в поселок, идет к тому месту, ставшему чьим-то дачным участком, к березе, к которой в 41-м году прижался и которая как-то по-своему сумела спасти его. Она уцелела. Хозяева хотели срубить её, потому что затеняла участок, но, узнав её историю, оставили как память. А Курбатову судьба предоставила случай встретиться с бывшим немецким офицером, который впоследствии в мирное время избегал встреч с ним, но сам не раз приезжал посмотреть на берёзу. В этом рассказе поражает милосердие Курбатова: встретив своего убийцу, он не мстит ему, а лишь хочет увидеть его глаза, глаза фашиста…

Война закончилась. Впереди мирная жизнь в городе Истре. Её окрестности очаровали тогда ещё молодого поэта, поэтому не удивительно, что появляются стихи о природе. Но этот жанр кажется Николаю Ильичу маленьким, может быть, этим объясняется его тяготение к прозе.

«Истринские перелески» –  так называется книга экологических этюдов. «Охота по первой пороше», «Кормушка под окном», «Грибная лихорадка» – вот удивительные названия зарисовок. Одна из них – «Осенний этюд».

«Ну, вот и – осень… День заметно укоротился. Лиственные деревья, словно устав от летних треволнений, блекнут, увядают, роняют к ногам сохлые листья… Улетают на юг птицы. Многие улетели. Другие улетят завтра. Жалобно курлыкают на высоте журавли – жалуются: очень далеко ещё лететь, хватит ли на всё сил?! Взбудоражится глухомань. Застонут тяжёлые ели, а ветер им: «Вы не в счет. Остаётесь зимой и летом — одним цветом»… Остановится ветер перед осенним убранством берёзы: «Ой, какая яркость! Сколько золота в волосах! Великолепно!..»

Картины, созданные автором, выразительны. Легко можно представить и небо, сплошь «заваленное серыми тучами», и глухомань, в которой стонут в ветер тяжелые ели, и журавлей, курлыкающих в высоте, и яркие краски кленов.

Прочитав этюды, мы поняли, как нежно автор относится к природе, любит её. Однажды в хвойном лесу Николай Ильич увидел молодой дубок, и ему стало жаль его. Он выкопал деревце и посадил в дубовой рощице, поближе к своим. Придя через несколько лет к этому месту, Николай Ильич увидел уже взрослое, могучее дерево, которое, как ему показалось, поблагодарило его, прошумев листвой. Позже появится рассказ об этом.

Николай Ильич – чуткий человек. Его волнует всё: и отношение к природе, к культуре, к прошлому. В 90-е годы начинает собирать материал об истринцах-фронтовиках. Это был очень тяжелый труд. Но зато теперь мы можем гордиться: у нас есть книга «Верные сыны и дочери Отечества. Ратные подвиги истринцев» (2002 год), где запечатлены те, кто сражался за Родину, за Москву, за Истру.

В творческой копилке писателя немало книг: «Надежды огненного времени», «Истринская природа и мы», «С любовью к Истринской природе», «Природа и мы».

Николай Фролов – член Союза журналистов Российской Федерации. Он имеет много наград, но особенно дорожит грамотой «За лучшее художественное произведение», полученной на литературном конкурсе в городе Москве.

Жизнь подарила писателю встречи с необыкновенными людьми: с сыном Чапаева, Александром Васильевичем, с космонавтом Соловьёвым, с лётчиком Маресьевым, с членом правительства Анастасом Микояном, с дочерьми генералов Панфилова и Доватора.

Сейчас Николай Ильич на пенсии. Но это не значит, что он не грудится. Не такой он человек. Мы по-прежнему встречаем его фамилию в нашей местной газете «Истринские вести». Он пишет обо всём, что тревожит, волнует его.

Сазонов Александр Васильевич

Вот вам стихи,
Возьмите их на память…
А. Никифоров

Родился Сазонов Александр Васильевич в Нижегородской области в очень бедной крестьянской семье. Жизнь заставила в раннем возрасте пойти работать, но это не было ему в тягость, потому что он понимал: его семья может не выжить, если все не будут стараться помогать друг другу. Будущего поэта уже в 14 лет взяли помощником тракториста, а через несколько лет, он уже сам был за рулём. И несложно догадаться, что на много лет западут ему в душу шум мотора, который впоследствии так и останется любимым на всю жизнь, красивейшие поля, великолепный осенний лес…

ОСЕНЬ
Здравствуй, час предутренний!
На душе не муторно,
Солнце благородное,
Ночка небесплодная.
О, земная странница,
Божия посланница,
Рад тому, что вижу я
Осень, осень рыжую,
Милую и летную,
Красоту безбрежную.
Может быть, и в честь меня
Осень в пламени огня.

Александр Сазонов на своём жизненном пути всегда встречал только хороших людей, которые помогали во всём. В 1963 году помогли устроиться на кирпичный завод в Ново-Иерусалиме.

Служа на Балтийском флоте, встретился с теми, кто понимал толк в писательстве и давал ему ценные советы. Один из них — Владимир Карпенко. Это он увидел в Александре Васильевиче задатки поэта. И это ему принадлежит наставление: « Поэзия – это сложно. Надо учиться. Если вы окончите Литературный институт, это не значит, что вы будете поэтом. Но, если ты стал им, это ещё не значит, что ты настоящий поэт».

После службы – Истра, семья, работа. До сих пор Александр Васильевич предан технике и профессиональную деятельность связал с ней: остался шофером. Но чего-то не хватает в жизни, как-то щемит сердце, кажется, что-то померкло на жизненном пути. И он вновь возвращается к поэзии. Она – его спасение. Где-то в глубине души сожалеет, что не окончил Литературный институт, но это никак не умаляет достоинства поэта.

Свою творческую судьбу связал с литературным объединением «Истринские зори», первым официальным руководителем которого была местная поэтесса Екатерина Сергеевна Холина. Это ей посоветовал А.М.Горький учиться в Литературном институте, ей посчастливилось увидеть К.Симонова, С.Есенина. Отдавая дань уважения, она напишет поэму «Сергей Есенин» и стихотворение «Памяти Горького». Прочитав её произведения, чувствуешь и видишь чистоту, свежесть, проникновенность…

ХРИСТОС, ОН ТОЖЕ БЫЛ ПОЭТ…
Не всё ль равно — он был евреем,
Или араб, иль кто-нибудь.
Его распяли иудеи,
Не пожалев о том ничуть.
Христос воскрес — случилось чудо.
Иначе быть и не могло.
Пошел, повесился Иуда,
Поняв, кому он сделал зло.
Христос воскрес. Поверить в это
Ты хочешь — можешь, хочешь — нет.
Верней всего, он был поэтом,
Оставил нравственный завет.
Учил людей, не ждал награды.
Но ты запомни лишь одно:
Искать в чужом глазу не надо
Сучок, когда в твоём бревно.

Екатерина Сергеевна увидела в Александре Васильевиче поэта, подающего надежды, и это заставило его по-другому взглянуть на своё творчество. «Я не мог писать плохо», – признался он. Сейчас литературное объединение получило другой статус и название – клуб любителей поэзии «Пароход». Руководит им Дербушева Людмила Вячеславовна, член Союза журналистов Российской Федерации. «Наша поэзия, в общем, традиционна, – говорит она. –  Все поколения любуются классикой – и в музыке, и в поэзии. Видимо, классика – те струны, которых жаждет наша душа. Всё остальное для неё – холодно, мёртво».

Члены клуба — частые гости школ, центральной детской библиотеки. Один раз в месяц собираются вместе и обсуждают свои произведения, делятся впечатлениями и дают доброжелательные рекомендации. Дом, где живёт Александр Васильевич, находится на окраине Истры. Из окна — великолепный вид на лес, речку, поле. Отсюда прекрасные стихи о природе.

Осень
Наряд янтарный вновь одела
И сердце нежностью пленишь,
Ты песнь души моей запела,
В ней грусть и радость, страсть и тишь.
Как хорошо, что ты приходишь,
Как рад я встретиться с тобой.
Мне жаль, что ты, как сон, проходишь
С своей волшебной красотой.
Она полна твоих симфоний,
Твоих картин вокруг — моря,
Пора слияния гармоний
И вдохновенья сентября.
Но в жизни ты не исключенье.
Тебя луна заворожит.
И ради чудного мгновенья
Влюблённый ветер обнажит…

Это стихотворение переложил на музыку композитор Е. Решетников. Романс «Осень» будет исполнять оперный певец Виктор Васильевич Наумов на творческом вечере в клубе «Исток» (г. Истра) 10 февраля 2008 года, куда приглашены и мы.

Творческая активность Александра Васильевича велика. Родник поэзии берёт начало в его чувстве родины, в первую очередь, в любви к её истории… Горько, тяжело вспоминать о Великой Отечественной войне, но он вспоминает и говорит стихами. И какими! «Солдатам Великой Победы…» – так названо одно из стихотворений.

СОЛДАТАМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
Год сорок первый, год сорок пятый…
Война пылала на заре.
О, сколько жизней в век двадцатый
Легло на звёздном алтаре.
Салют дивизиям и ротам
За все высоты, берега,
За леденящие болота
И за горячие снега.
За ту мечту, что часто снится,
За все деревни, города,
За нашу матушку-столицу:
Ведь вами так она горда.
Свободы, мира исполины,
Отдать вам должное пора
За то, что снова над Берлином
Гремело русское «Ура».
Поклон вам, старые солдаты,
За ту победную весну,
За долг, исполненный ваш свято,
За возрождённую страну.
За память павших мы в ответе —
Пусть это будет сутью дня.
И пусть мерцает их бессмертье
В печали Вечного огня.

Александр Васильевич Сазонов любит выступать перед учащимися. В них он видит продолжение своей жизни, истинных граждан Родины. Стихотворение «Вы, главное, сегодня знайте…» звучит как наказ, наставление молодому поколению:

Друзей, отцов не предавайте.
Чтобы не гнить потом в страданьях.
Не бойтесь, смело в жизнь вступайте
И будьте праведны в призванье.
Ведь в жизни надо нам немного:
Любить Отечество и Бога
Священно. С честью всюду ладить
И злобой мир не лихорадить.
В добре быть лучшим эталоном.

Александр Васильевич – неравнодушный человек: болеет душой за свой родной город. Радует, что быстрыми темпами идёт строительство, что благоустройством вплотную занимаются власти во главе с А. Н. Щербой (Глава администрации). Но есть мечта: облагородить речку Песчанку, посадить по краям дороги сирень, чтобы город оправдал своё название –  сиреневый город. Наверное, поэтому не случайно, один из сборников стихотворений истринских поэтов называется «Сиреневый букет».

Стихотворением «Приезжайте в город Истру» автор приглашает в гости, в свой любимый уголок России.

Большое творческое наследие у Александра Васильевича Сазонова. Его стихотворения и басни, напечатаны в сборниках: «Сиреневый букет», «Святой родник», «Серебряная нить», «Душа России» («Золотая библиотека поэзии»).

Александр Васильевич любит и ценит поэзию. Он считает, что «в ней всё допустимо, кроме пошлости, необоснованной слабости, нелепости и всего того, что незаслуженно возвышает человека. Поэзия – это кровь той красоты, которая спасет мир». Его стихотворения всегда находят дорогу к сердцам читателей.

Бирюков Геннадий Васильевич

Я живу размашисто. И громко.
Мне бы тише жить – да не могу.
Дай мне, жизнь, дорожную котомку
Да цветов побольше на лугу.
С. Островой.

Мы в уютной квартире поэта Бирюкова Геннадия Васильевича. Здесь всё дышит поэзией. Но сам хозяин очень загадочный человек. Сколько мы ни пытались узнать о его судьбе, о его творчестве, он не отвечал на наши вопросы, а говорил только одно: « Я весь в стихах!».

И вот перед нами сборники: «Альманах» (Л. Т. «Иерихонская труба»), «Чёртова дюжина», «Отголоски». Прочитав их, мы убедились в истинности слов Геннадия Васильевича. Одно из стихотворений – кредо поэта..

Строфа – насущный хлеб поэта.
А рифма? Соль к хлебу тому.
Созвучие всего куплета
Нектар и сердцу, и уму.
Кто хочет хорошо «питаться»,
Друзей поэзией «кормить»,
Тот рано должен просыпаться
Иль по ночам Эрату бдить.
Пегаса выводить в ночное
Под песню сладкозвучных струн,
Не знать душевного покоя
В писанье од, поэм и рун.
Не думать о счастливой доле,
Не ждать «лаврового венца».
Но с Музою по доброй воле
Идти до самого конца.

Автор считает, что если ты настоящий поэт, то должен быть преданным своему назначению, как предан он сам.

Г. В. Бирюков — член литературного товарищества « Иерихонская труба», которое образовалось осенью 2003 года.

На наш вопрос, что такое « Иерихонская труба», Геннадий Васильевич прочитал нам стихотворение:

Случайно, в шутку, может быть, всерьёз,
Лишь форма не была бы нам груба,
Вы задали нам мысленно вопрос:
«Что есть «Иерихонская труба»?»
Содружество! И в этом весь секрет.
Где ни врагов, ни конкурентов нет.
Союз друзей! А правильней сказать
Людей, не могущих по жизни не писать.
Поэзия и проза тяжкий труд.
Не каждый
день зайти к нам может Муза.
И «Трубачи» работают, не ждут
Благословения от Высшего Союза.
Мы принимаем все сердца, как есть.
Такими сотворила нас природа.
Храним традиции, любовь к России, Честь,
Язык богатство Нашего Народа.
И рады всем, кто мыслит так , как мы.
Объятья наши для друзей открыты.
Кто в этой жизни не живёт взаймы,
Те в творчестве не будут позабыты.

Мы поняли, что в «обществе» собрались люди ищущие, творческие, думающие. У них свой стиль, свой взгляд на жизнь.

Познакомившись с произведениями Геннадия Васильевича, мы пришли к выводу, что поэт – разносторонний человек. В своём творчестве он говорит о любви, о природе, о мире, в котором живём, размышляет о судьбе, о Боге.

Две тыщи пять прошло уж лет.
Был мир такой же, как всегда.
Но вот зажгла свой яркий свет
Над Вифлеемом вдруг Звезда.
Пришел в мир Бого-Человек,
Защитник страждущих, больных,
Чтоб скрасить их печальный век,
Все муки претерпев за них.
Волхвы Ребёнку поднесли
Свои дары полночных стран.
И пастухи, что скот пасли,
Пред ним склонились. Не обман.
Ребёнок перед ними спал.
Как в люльке, в полости яслей.
А рядом жвачку скот жевал
Да мать дремала перед ней.
И только необычный свет
Теплом пещеру заливал.
Да в изголовье бел и сед
Смиренно Ангел восседал.
Ночь не спала она жила
В восторге счастья и любви.
Надежду людям всем дала,
Что не утонет Мир в крови
И что теперь заступник есть!
Спасёт людское естество!
Воздай Ему Хвалу и Честь
В Его Святое Рождество!

В стихотворении звучит мысль о Заступнике всех людей, который пришёл в мир, чтобы своими заповедями спасти человека, указать путь к свету, правде, добру.

Геннадий Бирюков любит свой город, любит тихие переулки, улицы, многие из них носят имена героев Великой Отечественной войны: ул. Босова, ул. Панфилова, ул. 9—Гвардейской дивизии.

Нелёгок был путь ко Дню Победы. Не все вернулись с дымных полей войны. На мемориальном комплексе посёлка Снегири Истринского района мы можем увидеть списки погибших. Их много. Больно слушать стихотворения о войне, но нужно, чтобы память осталась жить.

НЕ ВСЕ УЖ ПОМНЯТ
Не все уж помнят
Год тот, сорок первый.
Но внукам напомнить должны,
Когда миллионы держались на нервах
В смертельной той схватке
Жестокой войны.
Война людей не обходила мимо,
Змеёй вползала в каждый дом.
И враг дошел до стен Иерусалима,
И Истру сжег дотла потом.
Мать-Родина звала! От всей Российской шири.
И дым пожарищ прятал горизонт.
Из Средней Азии, Кавказа и Сибири
Сыны спешили на Московский фронт.
Седьмое ноября. Знаменами алея.
В торжественном строю,
К стволам, примкнув штыки,
Шли молча, грозно мимо Мавзолея
Цвет нации, спасителей полки.
И сразу в бой. А я для внуков
Хочу ещё раз повторить:
Три слова есть Россия, Сталин, Жуков
Вот почему все продолжают жить!
Ценою жизней, крови… и немалой.
И очень жаль, что кое-кто забыл.
Как радио устами Левитана звучало:
«Враг остановлен. Под Москвой. Разбит».
Живут пока меж нами ветераны.
Живьем — история, с седою головой.
Наградами для них не скроешь раны.
Они, они спасли Россию под Москвой.
И пусть в лицо не всех их знают люди,
Но Мир сердечно благодарен им.
И почесть отдавать ушедшим будем.
И не забудем дань отдать живым!

Несколько стихотворений Г.В.Бирюков посвятил Истре. Вот одно из них:

ОБ ИСТРЕ ПОЮ
Весь мир над Истрой в дымке голубой
И в белой пене розовых садов.
По улицам — сиреневый прибой:
Похоже, нет прекрасней городов.
Синеет лентой шелковой река,
В поля зеленые вплетенная, как в косу,
Белеет монастырь издалека.
Кто видел, где подобную красу?
Из белоснежных монастырских стен
Несёт корабль златые купола,
Небесной музыкой поют колокола,
Берущие и взор, и душу в плен.
И никуда не надо вам спешить.
Ведь точно так же будет и в раю.
И потому хочу я в Истре жить,
И потому о ней всегда пою.

Сколько тепла, добра и света в этом стихотворении. Как ласково пишет поэт о городе, в котором живет, которым гордится. И есть чем – Ново-Иерусалимским монастырем, где бывали русские поэты, писатели, художники М.Ю.Лермонтов, А.П.Чехов, И. Левитан…

Не всем дано проехать мимо.
А уж тем более лицезреть
Священных Стен Иерусалима,
Аллаху отданных на треть.
Своей рукою прикоснуться
К застывшей Памяти Времён.
Где смог, Воскреснув, вновь проснуться,
Который Богом наречён!
Ему, что Мир творит не каясь,
Гнев Сильных Мира не указ
Здесь Быль и Миф, переплетаясь,
Рождают Веру и для нас.
И было б даже очень странно,
Чтоб не стремился туда Свет.
Но на Земле Обетованной
Как мира не было, так нет.
Дом, где живёшь, всегда хороший.
Годнее нет. На том стоим.
Но и у нас есть, пусть поплоше,
Свой Новый Иерусалим!

Долгом своей жизни Геннадий Бирюков считал написать гимн Истре, и сдержал слово.

ГИМН ГОРОДУ ИСТРЕ

Истру
город русской славы,
Веры истинный оплот,
Щит Москвы и дочь державы,
Славит истринский народ.
Вместе в годы испытаний,
В счастье радостных побед,
Вдохновенных созиданий
Свой в веках оставим след.
Ты живи, наш город милый,
Расцветай и молодей!
И дари тепло и силы
Для живущих здесь людей.
Истра, ты достойна Гимна!
Мы его тебе поём!
А любовь всегда взаимна
В доме, где мы все живём!

Слова стихотворения переложил на музыку В. Королёв. Теперь город может гордиться, у него есть свой гимн – визитная карточка.

Глубоко уважает Геннадий Васильевич учителей, своих и чужих. Считает, что их профессия не случайна. Они пришли в мир по воле Бога, чтобы воспитать человека благородным, духовно богатым, Человека с большой буквы. Для поэта – учитель нужнее всего на Земле.

Из Богоравных на Земле
И ни мыслитель, ни воитель,
Ни те, кто сиживал в Кремле,
А скромный труженик Учитель.
Ему сам Бог доверил Власть
Над душами детей Вселенной,
Где можно потрудиться всласть,
Готовя их для жизни бренной.
И счастлив из детишек тот,
Кто стал Учителю своим.
Его он помнить будет Имя,
Неважно, сколько лет пройдёт.
И жив покуда белый свет,
То вы хотите, не хотите ль
Главнее Бога в мире нет.
А всех нужнее лишь Учитель.

Геннадий Васильевич не считает себя выдающимся поэтом. Но то, что он лауреат Шолоховской премии (2005 г.) в честь столетия со дня рождения писателя, говорит о многом.

Бирюков   Геннадий   Васильевич   полон   творческих   сил.   Впереди новые темы, идеи…

Кочан Александр

Талант, отпущенный по смете,
Наполнить действием пора.
Всё, совершенное на свете,
Изготовляют мастера.
М. Дудин

Во время нашей встречи к Бирюкову Геннадию Васильевичу случайно пришёл в гости ещё один поэт – Александр Кочан, который оказался очень интересным собеседником: говорил о человеке, о его назначении, о роли книг. Он считает, что книги должны быть экологически чистыми, чтобы звали к чему-то прекрасному и высокому.

Поэзия для Александра – главное в его жизни. С неописуемым увлечением и восторгом он прочитал нам несколько своих стихотворений.

***
Светло в глазах,
И на душе светло.
Кружась, летит
Птица на ветер.
Всё выше и выше
И слышно,
Как небо
Колышет крыло.
Разносится в небе
Тепло,
А с ним
Распускается небо.
.
***
Я поклонник дождей,
потому что люблю трогать пальчики дней,
исполняющие блюз
под аккорды печальной
журавлиной молвы
на осеннем рояле, ворожеи листвы.
.
***
Глаголы тротуаров сулят таинственные образы.
Взгляды, жесты, вздохи
Вручают, не оборачиваясь,
колоду мыслей.
И вот уже марьяж в груди.
Воздух замедляется и замирает
в ожидании тех, кто его коснётся.
.
***
У каждого окна своя луна
По стёклышку ползёт неторопливо,
Собой являя свет.
Сама же след
И, тем не менее, красива.
У каждого окна своя луна
Прописывает тени
Следы недолгие растений
По ту и эту сторону стекла.
Волнений всплеск
Разносится неуловимо.
.
***
У каждого особенное имя,
И предыстория, и жест.
Так тихо вокруг.
Что я слышу.
Что значит жить
В каждой из лун,
Пребывающих в одной.
.
УЛЫБКИ.
Есть странные люди: улыбки
С глазами бутонами роз,
Наполненных нежным и зыбким
Сиянием россыпей звёзд.
Сияние. Редко встречаю.
Всё больше под сенью ресниц
В безмолвных колодцах печали
Встречаю затравленных птиц.

Слушая, начинаешь понимать, что стихотворения выходят за рамки общепризнанных стандартов. Автор ищет свой, непохожий авангардистский метод, у него собственная программа поэтического действия.

Нам поэт напомнил молодого В. Маяковского – футуриста с его новым видением окружающего мира.

В творчестве Александра Кочана особое внимание следует обратить на небольшие стихотворения. Это дань японской поэзии, которой он восхищается и переводит. Басе, Кёрай, Иссё, Кикаку, Тиё, Исса… – вот кто вдохновил поэта на создание русских хокку (хайку) – лирических трехстиший. Правда, автор не строго придерживает количество строк, у него есть стихи, состоящие и из 2,4,5 строк.

Искусство писать хоку – прежде всего умение сказать многое в нескольких словах. Это поэтическая картина, набросанная одним- двумя штрихами. Задача поэта – заразить читателя лирическим волнением, разбудить его воображение, и для этого не обязательно рисовать картину во всех её деталях.

Чехов писал в одном из своих писем к брату Александру: « … у тебя получится лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яркой звездочкой мелькало стёклышко от разбитой бутылки и покатилась шаром чёрная тень собаки или волка…». Такой способ изображения требует от читателя максимальной активности, втягивает его в творческий процесс, даёт толчок мысли. Этого и добивается Александр Кочан.

***
Весна…
Пень заплакал.

Сразу же возникает вопрос: «Почему? Зачем ему плакать?». Ведь пришла весна, надо, наоборот, радоваться: он дожил до нее, и сможет ещё раз полюбоваться неземной красотой всего цветущего. А может быть, он заплакал от обиды? Зимой все были одинаковы, а сейчас у деревьев распустятся почки, на полянах расцветут цветы, а он останется таким же, как и всегда, невзрачным, серым. А может быть…

Поэтому, чем богаче подтекст, тем выше поэтическое мастерство хокку. Оно невелико по своим размерам, но это не умаляет его поэтического или философского смысла.

БЕССОННИЦА
Кажется, топчется
Будильник на месте

Почему бессонница? Почему так медленно идёт время? Что так заставляет страдать человека? Каждому представится своя картина. А мы чувствуем, видим: человек не спит, потому что его мучают и терзают какие-то сомнения, вопросы. Герой, может быть, несколько раз подходил к окну, вглядывался в темноту ночи, торопил её ход. Ах, скорей бы наступило утро! Возможно, оно принесёт облегчение, успокоение.

Хокку Александра Кочана лаконичны, но это не значит, что они просты. Они требуют от читателя участия в труде поэта, работы воображения. Попробуйте и вы увидеть свою картину.

Если бы книги
Могли смотреть
Из своей глубины.
Ветка
неразличима за листьями
.
Так и лица
разночтения Общего.
Переживание уходи,
Чуткая тень его остаётся,
И руку подаст,
И ножку подставит.

У лирического героя поэзии А. Кочана есть конкретные приметы. Это поэт, философ, влюблённый в природу, и просто человек, для которого жизнь на Земле – чудо! По своей натуре Александр – оптимист. Он охотно идёт навстречу читателю, любознательному, чувствующему силу стиха и истоки его красоты.

К сожалению, автор о себе не сказал ни слова. И только внимательное чтение его стихотворений в сборниках: «Альманах», «Наивная лирика» – помогло нам пусть чуть-чуть, но увидеть талантливого поэта, духовный мир которого богат. Сам поэт в вечном искании, стремлении…

Воронина Тамара Николаевна.

Мне в дар Отчизна принесла жемчужины в подоле…
Как жемчуг, русские слова
лежат в сиянье строчек…
К. Некрасова

Воронина Тамара Николаевна родилась в одном из самых красивых городов на Волге – Ярославле, любовь к которому сохранила навсегда. Первые яркие детские воспоминания – это удивительная семейная атмосфера, когда жили все в одной комнате частного дома. Первая елка, наряженная самодельными игрушками, первая детская обида, когда красная пружинка из раскаленной печки оставила след на детской ладошке, радость и удивление от цветущей черемухи и первого снега … Возможно, желание воплотить эти впечатления в рифму и положили начало первым строчкам стихов.

ПЕРВЫЙ СНЕГ(1965 год)
Я сегодня встала рано,
И взглянула я в окно.
Там увидела, что в садик
Много снегу намело.
Вьются, падают снежинки,
Словно лёгкие пушинки,
И кладёт их ветерок
В белый снежный бугорок.

В доме всегда звучала музыка – папа играл на аккордеоне, а у мамы был удивительно красивый голос. Колыбельные песни, полонез Огинского, пушкинское «У лукоморья дуб зеленый», – все это истоки детства и истоки лирических стихотворений.

Но главным вдохновителем все-таки была природа. Казалось, что листья дуба пытаются рассказать какую-то историю, а мороз на стеклах рисует картины из новогодней сказки. Девочка наливала в банку воды, насыпала туда песок, сажала траву и каждое утро проверяла, не появились ли там рыбки. Вера в чудеса и новогодние сказки не исчезла, даже когда она повзрослела.

Пусть чудес на свете не бывает,
Верю, что однажды в тишине
Та звезда, что ярче всех мерцает
На плечо опустится ко мне
И осветит нежным теплым светом
Реки, степи, горы и леса.
Никому не расскажу об этом,
Что, как в детстве, верю в чудеса.

Тамара пошла в школу, не умея читать, и испытала настоящее потрясение, когда ей открылся мир книг.

Маленькая Тома увлеклась чтением, записавшись сразу в три библиотеки; даже соседи удивлялись, видя девочку, которая постоянно несла тяжелые сетки с книгами.

К праздникам дети по собственному почину вывешивали в подъездах поздравительные стенгазеты, летом сажали на клумбах цветы, не забывая за ними ухаживать, и периодически устраивали на улице настоящие концерты своими силами, зрителями на которых были ворчливые бабушки, папы, мамы.

Да разве может быть плохим детство!

Хочу я в детство снова заглянуть.
Услышать звонкий смех моих подружек.
Хочу я сказки мамины вернуть
И босиком бежать хочу по лужам.

Но, как и все хорошее, детство когда-нибудь кончается. Впрочем, Тамара Николаевна с этим не согласна. Наверное, поэтому, никогда не забывая свое детство и продолжая верить в чудеса, она стала настоящим другом трем своим сыновьям.

Не удивительно, что младший сын Юрий, выпускник 11 «В» класса в 2007 году МОУ «Лицей» г. Дедовска, стал призёром областного конкурса сочинений, «посвященного международному Дню матери». Вот отрывок из его работы.

«Мама не читает нравоучений моим друзьям, не считает наше поколение бездарным и расчётливым. Убеждена, что ритм жизни, моду, музыку нашего времени задаёт молодежь, и не нужно пытаться заставлять детей смотреть на жизнь глазами родителей. Нужно принимать новое время, жить в нём, находить интересное в каждом прожитом дне, – таково мнение мамы».

Любовь к литературе,   к сочинительству   перешла и   к сыновьям. Вот стихотворение Алёши, посвященное 55-летию родного города:

Я родился и вырос в Дедовске
Здесь родные мои и друзья,
Здесь моё пролетело детство,
Здесь расту и взрослею я.
Незаметен на карте наш Дедовск.
Маловат он, да что говорить,
Для России он просто песчинка,
Но мне нравится в Дедовске жить.
Лес зелёный и тих, и спокоен,
Только ели чуть слышно шумят.
Отдохнём в тишине и покое,
Где чужой не смущает нас взгляд.
Не случайно же в Дедовск частенько
Приезжали и Белый, и Блок
Здесь искали они вдохновенья,
Благодатный найдя уголок.
Хорошей, разрастайся, наш Дедовск!
Вдруг промчится ещё много лет,
О тебе, сочиняя поэмы,
Выйдет в свет знаменитый поэт.

Все сыновья любят и радуют маму, и в ответ на их внимание Тамара Николаевна написала замечательное стихотворение, в котором видна любовь к своим детям:

ТАЙНЫ СЧАСТЬЯ
Как же промчалось время!
В доме растут три сына.
Счастье они иль бремя
Юра, Алёша, Дима?
Мне задают вопросы.
Кто-то пожмёт плечами.
Как тут ответить просто?
Я и не отвечаю.
Твёрдо одно лишь знаю
И не добавлю больше:
Если кастрюля большая.
Варится каша не дольше.
Делятся на три части
Дыни и апельсины.
Может быть, тайну счастья
Знают мои три сына?
Вслед за слезами радость,
Следом за солнцем буря.
Могут ли быть мне в тягость
Дима, Алёша, Юрик?
Время меняет планы,
Всё так неясно и зыбко,
Но согревают маму
Детские три улыбки.
Счастьем своим богата,
Доле упрёк не брошу.
Дружно растите, три брата:
Димочка, Юра, Алёша!

Из любимого Ярославля вслед за мужем ей пришлось переехать в подмосковный город Дедовск. Сейчас Тамара Николаевна возглавляет Торговый Дом Дедовской обувной фабрики и руководит коллективом, часть которого находится в городе Орле.

Когда же наступают новогодние праздники, она сбрасывает с плеч груз забот и проводит веселые вечера. До сих пор, когда приходит время выбирать Снегурочку, все дружно показывают на свою ведущую. Никто не знает, из каких северных краев внучка Деда Мороза и сколько ей лет, ведь она приходила на праздники еще к нашим бабушкам! Главное – Снегурочка умеет устраивать чудеса, и сама в них верит.

Пусть мы давно уже не дети,
Но каждый раз под Новый год
В минуты сказочные эти
С надеждой каждый чуда ждет!

А стихи… Да, в общем-то, их выдумывать и сочинять не надо. Если человек – лирик в душе, то эти строчки складываются сами. Ведь мы не знаем, почему начинает вдруг падать снег. Почему, глядя на весеннее солнышко, хочется улыбаться всему миру. Мы не знаем почему, заглянув под елку и увидев там насупившегося красавца-боровика, хочется поздороваться с ним и расцеловать его в крепкую шляпку! А если человек все уже на свете знает, то значит, пришло ему время навсегда попрощаться с детством. И возможно, сумеет он написать серьезную философскую книгу про жизнь. А еще стихи, по убеждению Тамары Николаевны, может писать только человек, который верит в любовь и ждет ее, потому что влюбленный человек видит яркими все краски мира и слышит мелодию звуков среди шума листвы и перезвона капели. Все лучшие в мире стихи написали поэты, которые умели любить, страдать и чувствовать.

Вместе мы, а значит я
все смогу!
Хочешь
я по радуге пробегу?!

Каждый увлеченный человек обязательно добьется чего-то настоящего в своем деле. И совсем необязательно всем писать стихи или музыку. Нужно увлеченно заниматься своей работой, видеть прекрасное даже в сумрачный дождливый день, находить интересное в каждом случайном собеседнике. Даже если не все сразу получается, можно открыть интересную книгу, сходить в кино, послушать любимую музыку, полюбоваться лесной полянкой или разноцветными листьями в парке, можно просто улыбнуться случайному прохожему и понять, что каждый день этой жизни по-своему чудесен!

Я к себе примеряю чужой юбилей
Ведь «полтинник» и я это нонсенс и только!
Может, стала с годами немного мудрей,
Но серьезною дамой не стала нисколько.
И по-прежнему в лес я вприпрыжку бегу
И снежком запускаю в соседскую кошку.
Жить размеренно-чинно, увы, не могу.
Может, пару часов, да и то понарошку.
.
Может, тот, кто диктует мне строки с небес,
Позабыл, что часы отстучали полвека.
Я смотрю на часы и на сказочный лес
И транзитом бегу мимо зданья «Аптека».

Вот на этих строчках и хочется завершить рассказ о жительнице г. Дедовска Тамаре Николаевне Ворониной, которая с детства пишет лирические стихи. Увидеть их можно в сборниках стихотворений, выпущенных её друзьями: А. Грошиным, А. Богдановым, Т. Бакуниной. Имя её узнали читатели газет: «Юность», «Золотое кольцо», «Красный Перекоп», «Северный край» (Ярославль), «Истринские вести», «Знамя труда» (Фабричная газета).

Поэтесса считает, что жизнь – самая удивительная книга, лучшие страницы которой еще впереди…

Заключение:

Встречи с поэтами не прошли бесплодно. Они помогли нам ещё глубже понять поэзию, вдумываться в каждое слово, которое несет определенный смысл. Эти встречи обогатили нас, научили более уважительно относиться к слову ПОЭТ.

На земле, кроме деревьев, растут стихи. Стихи о любви, о дружбе, о Родине, о мире. Откроем книги истринских поэтов и последуем за ними, станем их спутниками и собеседниками. И пусть радуга имен никогда не угаснет, а станет ещё ярче.

Cучилина Елизавета

Сочинение на тему:

«Я люблю тебя, мой край»

Мой край… Как много уже сказано в этих двух словах! Небольшая деревенька, но в ней есть все, чтобы я жила счастливо. Это и детский сад, где каждый день слышится веселый смех деток, и школа, где я учусь с дорогими моему сердцу одноклассниками, строгими и нежными учителями. Есть магазины, библиотека, где можно прийти почитать в спокойной, уютной обстановке, дом культуры, управление сельского поселения, но самое главное у нас живут добрые люди, которые хорошо знают друг друга и которые могут придти тебе на помощь.

Живут здесь, в Покровском,
Хорошие люди,
Красивые в скромности строгой своей.
Привет вам сердечный,
Хорошие люди,
Большого вам счастья,
Хорошие люди.
Мы верим: в грядущем
Земля наша будет
Планетою только
Хороших людей.

Квартирные дома стоят рядком, возле каждого дома растет зелень: это и кустарники, и величавые белые березки, и красные рябины, и раскидистые клены, и цветы, цветы почти у каждого дома: красота, даже дух захватывает. Двор перед моим домом большой и красивый. В нем очень уютно, потому что здесь растет много разных деревьев. В жаркие летние дни они создают приятную тень. А на лавочках перед подъездами всегда очень оживленно и весело. Наши жильцы всегда приветливы и улыбаются мне при встрече. Мы все знаем друг друга, стараемся поддерживать чистоту и порядок у подъездов, а во дворе каждую весну сажаем новые деревья и цветы. Непостижимая красота! Деревня стоит вся в зелени. Сладкий, дурманящий запах  разной травы кружит голову. Природа моего края так хороша собой, что, попадая в зеленый мир, ощущаешь себя частичкой вселенной. А какие дары природы можно собрать в лесу! Это и ягоды, и грибы, и травы от разных болезней. В лесу можно увидеть лосей, оленей. Они величаво выходят   на поляну, смотрят своими огромными, красивыми глазами и собирают травку, которой кормятся. А поблизости можно посидеть возле замечательной речки Истры. Смотришь на воду, а она переливается серебристыми красками. От воды становится спокойнее на душе, чувствуешь прилив энергии и радостного настроения. Многими поэтами воспета наша Истринская земля. А сколько книг написано про наш родной край! Заряжаешься силой, красотой своего любимого края и счастлив, счастлив оттого, что живешь на этой Земле, что дышишь этим чудесным воздухом, что смотришь на голубое небо, на птиц, которые парят над головой.

Природа дает нам чистый воздух, чистую воду, вкусную пищу, звонкое пение птиц, свежий аромат лугов, ласковый шелест листьев, звонкую песенку ручейка, прерывистый шум дождя…

Жители нашей планеты должны это беречь, чтобы все живое, доброе, красивое оставалось на нашей планете. Любить свою землю, свою родную природу – наша святая обязанность.

Мысленно задаю себе вопрос: С чего начинается Родина? И отвечаю: Вот с этих полей, вот с этих домов, с этого детского сада, с этой школы и с самой себя.

Раздольные просторы Подмосковья!
О Родине без вас не мыслю я.
И самой, что ни есть, святой любовью
Мы любим эти светлые края:
Поля, сады, могучие заводы,
Высокоствольный отзвук проводов.
История великого народа
Глядит на мир глазами городов.

Люблю свой   край я чистой любовью. Много красивых мест у нас в России, но свой уголок    ни с кем не сравнится. Недаром говорят, «где родился, там и пригодился!».

Чудесен наш край,   он называется Подмосковье. Из истории известно, что еще в глубокой древности люди здесь селились уже с одиннадцатого века, а может быть, и значительно раньше. А наши предки, неравнодушные к красоте,   давно облюбовали эти места для житья.

Чудесный край подарил нам не только прекрасную природу, но и замечательных людей, которые прославили на многие годы наше Подмосковье.

Это и талантливые поэты, писатели, художники, артисты, скульпторы и простые скромные труженики. Наши поэты: В.Вигский, Г.В.Бирюков. А.Кочан, В.Степанов и другие. Замечательный художник И.И. Левитан. Любимый писатель А.П.Чехов.    Я думаю, что Земля обязательно должна рождать выдающихся людей, которые неотъемлемая   ее  часть.

Не высказать словами   о любимом крае, все не охватить, хотя хотелось многое еще написать, но слов не хватает. Так богат родной край, так хочется о нем говорить и говорить, но лучше сказать словами поэта В. Степанова:

На карте мира не найдешь
Тот дом, в котором ты живешь,
И даже улицы родной
Мы не найдем на карте той,
Но мы всегда на ней найдем
Свою страну — наш общий дом.

Очень хочется верить, чтоб живущие люди на Земле приносили своему краю от всего сердца все прекрасное и полезное на его благо.

Трусова Анна

***
Ах, как хочется взлететь
в небо голубое,
а оттуда посмотреть
на тебя со мною.
И на облаке пушистом,
белом, мягком, чистом
полежать и помечтать,
как счастливой в жизни стать.
Но потом к тебе спуститься,
чтобы страстью вмиг напиться,
и понять, что ты и я,
это больше, чем друзья.
Ну, а, если не поймем.
в сердце нет тебя моем,
я уснула и забыла
все, что между нами было.
.
***
Будний день. Кипит работа.
Сигарету курит кто-то,
Кто-то ест, кто-то смеется,
Кто-то шефа не дождется.
Девушки, проснувшись поздно,
Залетают в кабинет,
Выпив кофе, чтоб взбодриться,
Начинают марафет.
Далее немного сплетен
С кем и где вчера была,
Кто сегодня на диете,
Как экзамены сдала.
Так проходит день рабочий,
Без напряга и хлопот,
На столе на всякий случай,
Пусть открытым будет WORD.
.
***
Вот и выпал первый снег
Белый и пушистый,
На деревьях птиц уж нет,
И природа дремлет.
Не увидеть до весны
Ручейка и травки,
Не побегать босиком
По лесной лужайке.
Только зимушка одна
Холод навевает
И за щечки ребятню
Весело хватает.
.
***
В стране глухих,
Где нет звуков, шума,
Где царствует покой и тишина,
Слова произносить не нужно,
Словами только руки говорят.
Здесь добрые приветливые люди
Встречают всех с улыбкой на устах
И провожают в сад цветущий,
По красоте такого не сыскать.
Там мир, добро и бодрость духа,
Никто не знает слова грусть,
И принимают жизнь такою,
Какую подарил Господь.
.
***
Белый дым от сигареты,
Лед, вино, бокал пустой,
На полу разлитый кофе,
Он остыл уже давно.
Нету чувств и нету мыслей,
Голова совсем пуста,
Нету сил вдохнуть глубоко,
Чтобы жить опять начать.
Белый дым от сигареты,
Лед, вино, бокал с вином,
Неподвижно смотришь в небо,
Безразличен ко всему.
Неохотно поднимаясь,
Выключаешь в доме свет,
Злость, тоска тебя съедает,
От того, что ее нет.
Она была твоей богиней,
Ты ее обожествлял,
Подарила тебе чувства,
Те, которых и не знал.
Но любовь, увы, проходит,
У нее она прошла,
Улетела так мгновенно,
Не оставив и следа.
Белый дым от сигареты,
Лед, вино, бокал разбит,
Понемногу напиваясь,
Проклинаешь всех богинь.
.
***
В далекой, глухой деревушке,
Названия нет у нее,
Жила-была злая старушка,
Все люди боялись ее.
Седая, в платочке, с клюкою,
Ходила она по двору,
Как только увидит кого-то,
Бежит, словно конь на скаку.
С соседями не говорила,
Немая, быть может, была,
Одну только кошку любила,
Лелеяла и берегла.
Но вдруг по деревне прошелся
Страшнейший, смертельный недуг,
Никто не знал, как излечиться,
И как избежать этих мук.
Тут кто-то сказал:
«А, пойдемте, к старухе, что с краю живет,
Авось нам советом поможет,
Или отвар, какой отольет».
Сходили, дала что-то выпить,
С собою чуток налила,
С тех пор никто не болеет,
Старушка теперь всем мила.
.
***
В России так много детишек,
Да что там в России – везде,
Которых, как плюшевых мишек,
Бросают в страшной беде.
Кидают их мамы родные,
Так просто, взяла и ушла,
Пусть люди другие чужие
Подарят кусочек тепла.
Она же в постель снова ляжет,
Забыв о защите своей,
И снова ребенка оставит,
Не стыдно не капельки ей.
А где-то есть семьи такие,
Как чуда, беременность ждут,
Тогда малыши отказные
Им чуточку счастья дадут.
Так будут взрослеть год за годом,
Не зная, ту, что родила,
И маму встревожит вопросом
А где же меня ты взяла?
.
***
Грустная нота ушедшей любви,
Режет глаза в лабиринтах судьбы,
Все апатично, реальности нет,
Много вопросов, а есть ли ответ?
Ты уходил, уходила и я,
Друзья говорили: «Да вы не семья!»,
Возможно, в семью мы с тобою играли,
Играть перестали, все чувства пропали.
Теперь одиночество гложет меня,
Средь сотни прохожих ищу лишь тебя,
Прошу: «А давай мы опять поиграем,
И чувства любви, словно вдох, испытаем».
.
***
Как хорошо на свете жить,
Смеяться, плакать и любить.
Веселым быть, тоски не знать,
И близким людям помогать.
А если вдруг беда случится,
Винить себя, но не других,
Ведь люди в ней не виноваты,
А виноват в ней только ты.
Не злись, не хмурься, не грусти,
Людей люби и помогай им,
К тебе вернется все, пойми
Иначе жизнь твоя ПУСТАЯ!
.
***
Желто-розовый закат на небе,
Серебрится водяная гладь,
Ветерок качается на вербе,
А в душе покой и благодать.
В доме тихо, тихо и пустынно,
Лишь стрекочут в печке угольки,
За окошком ничего не видно,
Только пролетают мотыльки.
Ночь накрыла нас своим подолом,
Разукрасила все небо в черный цвет,
И уже виднеется над домом
От луны горящий яркий свет.
.
***
Красивые черты лица,
В глазах печали блик,
В руках автограф от певца,
Написанный как стих.
Кумиром детства твоего
Был долгие года,
Боготворила ты его,
И все ждала, ждала.
Ты свято верила, что вот
Пройдет немного лет,
И он приедет за тобой,
И позовет в свой свет.
Но это лишь твои мечты,
Им сбыться не дано,
Ведь все поклонницы как ты
Желают лишь одно.
.
***
Люблю тебя, моя родная,
Я тихим эхом повторяю,
Услышь меня, прошу услыши
В осенней или летней тиши.
А я пока нарву цветы
В саду, я знаю, помнишь ты,
В котором мы с тобой гуляли,
Когда друг друга и не знали.
С тех пор с тобой не разлучались,
Не ссорились, не обижались,
Любили, верили в любовь,
День ото дня, и вновь, и вновь.
.
***
Только сейчас ты далеко,
А на душе моей темно,
Но неустанно повторяю,
Люблю тебя, моя родная.
Милый друг, хочу тебе сказать,
Может быть, звучит это нелепо,
Хочется тебя мне наказать,
Лишь за то, что любишь слепо.
От твоей любви не убежать,
Не уплыть на корабле надежды,
Ведь повсюду будешь ты искать,
Чтоб одеть меня в свои одежды.
Я живу, как будто бы раба,
По рукам закована цепями,
Психика надломлена, слаба,
Снятся сны кошмарные ночами.
Если любишь, отпусти на волю,
В небе высоко парить,
Ты со временем найдешь любовь другую,
Будете друг друга в ней любить.
.
***
Не надо говорить, что жизнь
Сложна и не имеет смысла,
Что беспощадно острые углы
Впиваются и больно ранят сердце.
Надо осмыслить – жизнь дана одна,
Ее прожить нельзя впустую.
Ведь за грехи земные отвечать,
Придется, хочешь иль не хочешь.
Пока есть солнце, воздух и земля,
Пока жива душа и сердце бьется,
Не нужно в грусть-тоску себя вгонять,
Иначе жизнь спиною повернется.
.
***
Мне не хватает в жизни доброты,
А может быть простого пониманья,
Люди забыли чувство теплоты
От ненависти и пустого лганья.
Жить в обществе с озлобленной душой,
В котором позабыто состраданье,
Нужно иметь потенциал большой,
Чтоб это все принять без содроганья.
Как научить людей любить других.
Таких же, как и все земное,
Об этом написала я свой стих,
Спросить у вас, добро, оно какое?
.
***
Мои хрустальные мечты,
Моя любовь, моя реальность,
Так холодны и так пусты,
Простая жизненная слабость.
Приходят, «можно» не спросив,
Лишь отблеск молнии оставят,
Уходят, дверцу не закрыв,
И побольнее сердце ранят.
Зачем тогда мечтаем мы?
Зачем и любим, и страдаем?
Ведь легче вовсе не любить, и не страдать, и не мечтать,
Дабы спокойно жить и спать!
.
***
Капля за каплей,
Слеза за слезой,
Уходит из сердца печаль и любовь,
Без боли, без жалости и без упрека,
Не зная, как жить на земле одиноко.
Уснуть – не проснуться, упасть и не встать,
Горящей лавиной все тело обдать,
Подумать, как люди бесчувственны стали,
Не видят, что рядом душа погибает.
.
***
Перебирая пальцами по клавишам рояля,
Тихонько песенку из фильма напевая,
Ты думаешь о жизни неземной,
Далекой, светлой, но, увы, чужой.
Про рай, где ангелы летают,
От бед тебя повсюду защищают,
Про ад, где черти искушают,
В омут греховный с силой завлекают.
Тебя интересует, что случиться
С душою после гибели твоей,
Куда она потом переселиться,
В каком краю окажется быстрей.
.
***
Почему в нашем мире так много
Одиноких ненужных людей?
Тех, которых никто не ждет дома,
А быть может, и дома-то нет.
Нам не важно, что с ними случилось,
(Не привыкли чужим сострадать),
Лишь с брезгливостью кинем копейку,
А быть может, им помощь нужна!
Мы забыли, что есть слово жалость,
Затвердели наши сердца,
А ведь, если поможем другому,
То помогут когда-нибудь нам.
.
***
Почему человек умирает,
Оставляя в душе пустоту?
От того, что уже не увидишь
Ту улыбку и ту красоту.
От того, что уже не услышишь
Родной голос в ночной тишине,
Не почувствуешь рук прикасанья,
От которых хотелось лететь.
И не будет уже долгожданных
И коротких, но радостных встреч,
ЧЕЛОВЕКА УЖЕ НЕ БУДЕТ,
Будет только могила и крест.
Только память жива остается,
Память в землю нельзя закопать,
Просто времени нужно немного,
Чтобы сердце смогло жить опять.
.
***
В рай земной попала я,
Испытания пройдя,
Теперь буду здесь я жить,
С Богом буду я дружить.
Ангелы кругом летают,
Добрее их на свете нет,
Они людям помогают,
И отводят их от бед.
Мне тепло тут и уютно,
Птицы райские поют,
Отчего же, почему же
Не все люди тут живут?
.
***
Почки, дерево, листва,
Ветер, птицы, бузина,
Лето, осень, вёсны, зимы,
Снег кругом, сосульки с крыши,
Ручеек, капель, вода,
Солнце, зелена трава,
Снова птицы, снова дождь,
Вот природа как живет.
.
***
Я не знаю, что случилось с миром,
Умирают дети на глазах,
Те, которые не знали жизни,
Жизни без больничного окна.
Химия, уколы и таблетки,
Так проходят дни и месяца,
И уже становится ум детский,
Повзрослее каждого из нас.
Как утешить мать ребенка,
Заболевшего «красивым» словом рак,
Утешеньем будет только помощь,
Помощь по спасенью малыша.
Так давайте будем милосердны,
Ибо каждого из нас,
Может посетить страшнейший недуг,
Он спокойной жизни нам не даст.
Я рисую на бумаге цифры,
Цифры детства, юности моей.
А потом закрашиваю быстро,
Чтобы не успели рассмотреть.
В них заключена загадка,
О которой не расскажешь вслух,
Если хочешь, отгадай-ка,
Может, разгадаешь что-нибудь.
Никому о них не расскажу я,
Это мой большой секрет,
Я рисую на бумаге цифры,
Цифры детства, юности моей.
.
***
Рождество Христово – чудный праздник,
Ведь родился сам Иисус Христос,
Бог, защитник и спаситель мира,
На себя взваливший груз грехов.
Пред иконой молимся и просим,
Чтоб направил нас на верный путь,
На коленях о прощении молим,
За грехи, что жизни не дают.
Тот, кто кается, того услышит,
Добрый очень наш Господь,
Но глаза печалью дышат,
Видно мы не радуем его.
.
***
Я у ворот немного помолюсь
Иконе, что висит над входом,
И, не спеша, к калитке поплетусь,
Овеянная зимним холодом.
Войдя, увижу монастырь
И купола златые,
Я думала, найду пустырь
И заросли травы густые.
А оказалось –  чудный храм,
Паломников он привлекает,
На радость всем христианам
Живет и процветает.
.
***
Слушай, зачем ревновать?
Пусть я опоздала на пять
Минут незаметных таких,
Ведь даже не чувствуешь их.
Прошло это время и вот,
Я взошла на порог,
А ты стоишь у двери,
Зло смотришь, дрожит все внутри.
Тебе улыбнулась, в ответ
Лишь грубое «Здравствуй», «Привет»,
Не стала тебе отвечать,
Уж лучше сейчас промолчать.
Ты дулся весь вечер, всю ночь,
Не мог себя превозмочь,
«Прости» сказать не желая,
вот она ревность какая.
Солнце, ветер, облака,
Свежий воздух, пустота,
Никого вокруг не видно,
Одиноко и обидно.
.
***
Улетая в неземные дали,
Вспоминаю, как всегда мечтали,
Что наступит время золотое,
Когда позабудется былое.
Словно в сказке все преобразится,
Ярким светом путь нам озарится,
Мы пройдем по лестнице надежды,
Но поймем – все будет так, как прежде.
Тогда спустимся с небес на землю,
(Людям не дано летать).
Понимаю, что я просто дремлю,
Хоть бы повторился сон опять.
Утопая в сигаретном дыме,
Как в тумане утреннего дня,
Вспоминаешь строки из поэмы,
Погружаясь мысленно в себя.
Постепенно засыпаешь в кресле
Под сопенье старого кота,
И не знаешь, что случиться, если
Мир наполнит грусть и пустота.
А когда проснешься, то увидишь,
Что у ног лежит твой старый друг,
И подумаешь: «Какая радость! –
Ведь на свете я не одинок».
.
***
– Христос Воскрес!
– Воистину Воскрес!
Сегодня прозвучат эти слова,
Воскрес из мертвых наш спаситель,
Чтоб нас спасти от тяжкого греха.
Он смерть, мученья на себя примерил,
Но не озлобился на тех врагов,
На третий день явился перед всеми
Без крови, ран и даже синяков.
Теперь в раю мы встретить его можем,
Но вряд ли нас он пустит на порог,
Ведь мы грешны, а грешным, как известно,
Подходит только адский злой чертог.

Юлия Скрылева

Родилась 30 апреля 1987 года в г. Истра Московской области. Закончила Литературный институт им. Горького, семинар Е. Б. Рейна (в 2009 г.). Лауреат слета «Дети Солнца». Автор поэтических сборников «Заповедная страна», «Неуловимое счастье», «Весеннее сумасшествие», участник литературных альманахов «Московский вестник», «ЛитЭра», «Пятью пять», «Славянские колокола».

21
Девочка сидит на табурете.
Девочка с кошачьими глазами.
Самая красивая на свете.
Вы ее не знаете. Не знали.
Плачет. И бегут по тонким струнам
Хрупкие взволнованные пальцы.
Подростковый возраст – самый трудный?
Подростковый возраст в ритме сальсы.
Самый трудный – возраст прошлой ночи:
Детство – прочь! Прокуренная кухня.
Хорошо, да только скоро очень.
Взгляды посверкали и потухли.
Разошлись друзья, и стало пусто
И – никак. Не весело, не жарко.
Просмеялась: долго, низко, густо, –
Пацана из Бицевского парка
Вспоминая, о котором пели
Стебные московского пошиба
Песни… Тучи точно одурели,
И сердечный приступ у машины
Во дворе случился после грома.
Девочка, не надо больше грима.
Девочка, не надо больше рома.
Девочка, не надо больше Рима
Третьего. Беги гулять по крышам,
Плакать, не стесняться в выраженьях.
Срезанные розы тоже дышат.
Все нормально. Просто День рожденья.
.
***
Уехать в Нижний Новгород
на пару-тройку дней,
взглянуть на мир по-новому
и полюбить сильней
свою Москву несчастную,
забывшую уют,
нечесаную, страшную,
уставшую от пут
Макдоналдсов и Ростиксов,
от рыночных сетей,
от жадных ртов и ротиков
больных своих детей,
уехать в город юности,
в дом, где расписан лифт
сердцами и салютами,
где друга друг простит,
где каждый примет каждого,
утешит и поймет,
где солнца диск оранжевый
похож на мед из сот,
где две реки встречаются,
закутанные в шелк,
где горизонт кончается…
Все будет хорошо.
.
***
Полотна Тернера. Прозрачность и пожар.
Песочная печаль и позолота
Последней осени, и штормовая даль,
И лунная вода… И словно кто-то

Внутри картины рассыпает свет,
И разливает мед по рамам-сотам,
И вне стекла как будто жизни нет,
А за стеклом луна и позолота

Воды, перевернувшийся фрегат,
И замок, исчезающий в тумане,
И тот, внутри картины – Лунный брат –
В кольцо картины и зовет, и манит.

.
***
Я помню прошлогодние цветы –
Ромашки на сиреневой клеенке, –
Мятежных снов альбомные листы,
Прощальных слов запутанные пленки,
Кузнечика серебряный фальцет,
И крашеные лодки у причала,
И наши лица в солнечной пыльце,
И наши души в солнечной печали…
.
***
Бродить по проспектам
И в каменной пыли
Улавливать сладкую музыку лип,
Рассказывать сказки,
Раскрашивать были
В цвета листопада,
воды и земли,
Улыбки дарить неслучайным,
и добрым,
И… разным прохожим,
и верить весне,
Протаптывать в камне
тропинку до дома,
Упасть,
и бессильно заплакать во сне…
И девочка-ангел
сойдет с акварели,
И нежно обнимет,
и ночь победим,
Зарю возвестят
соловьи-менестрели
И верить помогут:
ты здесь не один!
.
***
Где вы теперь, мои соколики,
Друзья-приятели из августа?
– Олег, поехали в Сокольники
Глотать снежинки?
– Это запросто.
– Глотать снежинки, знаешь, здорово,
А если их ловить ладонями,
То вспоминается, что дорого
Когда-то было… Посторонними,
Олег, мы стали – не печально ли?
А впрочем, все проходит, лечится,
Отрезок жизни за плечами – и
Мы все забыли: смех на лестнице,
Прогулки в парке до полуночи,
И прелесть яблочной оскомины,
И веру в то, что все получится…
Подобье дружбы словно скомкали,
Все, что имели, растеряли, но
Тоска сильнее и заметнее.
Мне наплевать на расстояния –
Я слишком помню наше летнее…
.
***
Столов застиранные простыни,
Листы бумаги, тушь и ножницы
И ночь без сна из ранней осени.
Художница и друг художницы.
Она, как птица, окольцована
Его руками (или крыльями?),
И он, как в пруд, глядит в лицо ее,
А в доме пахнет мелом, пылью, и
Нездешним чем-то, вроде паприки…
А на полу, небрежно скомканы,
Шуршат пейзажи Южной Африки.
А тихий дом мигает окнами.
.
***
Вербы в окнах. Недоумеваю.
В Петербурге выпал первый снег.
Веточка, пушистая, живая,
Тянется, как ниточка к весне.
Вербы в окнах. Не сойти с ума бы,
Не растратить ноты и слова.
Мальчик, ты не спрашивай у мамы,
Кто на стеклах вербы рисовал.
Окна в вербах, ночь и голос ветра —
Этого довольно, чтобы жить.
Вербы, снег и искренняя вера
В тайну человеческой души.

Здравствуйте, дорогие участники конкурса!

Я бы хотела озвучить некоторые свои мысли о стихотворениях Анны Трусовой и Любови Горбачевой, а также о рассказах «Супер Клин» и «Картинки с выставки…» (имена автора (ов) в моей рассылке, к сожалению, не указаны).

Стихи Анны Трусовой очень неровные, как будто растрепанные. Кажется, что и мысли автора разбросанные и беспорядочные, они не желают укладываться в ровные строчки, а ложатся на страницы рваными лоскутами.

В стихах Анны множество внешних деталей, часто не связанных с темой стихотворения,  – это  создает особый драматический фон, но часто кажется преувеличенным, напоминает театральный эффект: «Белый дым от сигареты, / Лед, вино, бокал пустой, / На полу разлитый кофе…». Непонятно, где и когда происходит действие и какую роль играет приведенный ряд образов? Иногда очень сложно пробраться сквозь нагромождения «красивостей» к смыслу, например, в строчках «Грустная нота ушедшей любви,  / Режет глаза в лабиринтах судьбы…». В некоторых случаях неоправданно нарушаются правила русского языка, особенно это касается ударений.

Вместе с тем есть и очень удачные, на мой взгляд, образы: в стихотворении «В стране глухих, где нету звуков, шума…»  – строка «Словами только руки говорят…», в стихотворении «Вот и выпал первый снег…» – строфа «Только зимушка одна / Холод навевает/ И за щечки ребятню / Весело хватает», в стихотворении «Желто-розовый закат на небе…», которое я бы отметила, как одно из лучших в подборке, – образ ветра, который «качается на ветке» – чудесно! фантазия мгновенно дорисовывает легкие качели или плетеный гамак!

Но самое главное, что бы мне хотелось отметить в творчестве Анны Трусовой – это тот широкий круг необыкновенно серьезных и крайне важных тем, которые ее интересуют: темы семьи и одиночества в семье, брошенности и неприкаянности большинства людей, поиска родных по духу, необходимости принимать и понимать жизнь, ценить каждое ее мгновение, радоваться тому, чему только можно радоваться, помогать ближним, «винить себя, а не других», не быть равнодушным к детству и трагедиям детства. Автор даже пробует освоить религиозный материал, вернее, материал веры и Бога – личного Бога, того, который у каждого в сердце. Но эта тема пока является для поэта достаточно сложной, я бы посоветовала Анне обратиться к ней несколько позже. Считаю, что у Анны Трусовой высокий творческий и духовный потенциал и от души желаю успехов!

Далее мне бы хотелось сказать несколько слов о стихотворениях Любови Горбачевой. Прежде всего, отмечу многообразие тем и форм, игру с образами, жанровые эксперименты. Правда, в этих стихах иногда не хватает поэтической точности и осторожности по отношению к слову. Нет никаких сомнений, что поэт очень и очень серьезно относится к своему делу: «По ступенькам, / по радуге, / по облакам, / По размытым чернилам / в ночном полумраке и выше, / Не спеша, / поднимаюсь / по Вашим стихам, / Собирая по звездочке / золото / четверостиший». И все-таки такие понятия, как популярность и Боги («Непризнанный поэт»), книга и чтиво – в одном и том же значении («По П. Буасту»), храмы и «речевая чистка» («Словоблудие») не стоит соединять в одном и том же стихотворении, лучше, если каждое будет выдержано в единой стилистике. Пожалуйста, аккуратнее со словом! Не нужно вводить его в стихотворение только потому, что оно подходит по ритму или рифме или кажется ярким и острым – это не всегда уместно. Из наиболее понравившихся мне стихотворений хотелось бы выделить стихи Владимиру Максимову и Валерию Прокошину, «Оранжевую комнату», «Начинающему поэту» и, особенно, «По Конфуцию»  – в нем чувствуется традиция восточной поэзии и связь с афористичными стихами Омара Хайама.

Пейзажная лирика Любови Горбачевой словно пронизана солнечным светом, который исходит из самого сердца поэта. Только очень добрый человек мог написать «Снегопад», «Дождь», «Декабрь». В этом цикле стихов – мне кажется, это довольно цельная подборка! – множество прекрасных образов – фольклорных, мифологических, литературных. Например, месяц-медальон, золотая цепочка звезд, зонтик тишины (стихотворение «К ночи»). Эти стихи, должно быть, понравятся детям, в силу своей доступности, ясности и «хорошей» наивности.

В подборке «Мир души» встретила волшебное стихотворение «Лунная Сталь»  – в нем мне почудились образы цветаевских пьес…

Очень интересны басни Любови Горбачевой. Правда, по жанру они ближе к лирическим, или даже философским стихотворениям, в них нет явной морали и образы, скорее, поэтические, чем сатирические. Написаны эти стихи остроумно и не без иронии. Ирония вообще отличает творчество Горбачевой. Обратите внимание на финал басни «Соловей», на сюжет «Лягушки».  Надо сказать, басня сейчас не в чести, и редко кто пробует себя в этом жанре. Хочется искренне пожелать автору удачи во всех начинаниях!

Рассказ «Картинки с выставки или о пользе моделей» мне показался недоработанным. Очень сложно и неоднозначно воспринимаются такие фразы, как «молодой человек приблизился к идеально сложенному телу», «парень преследовал симпатичный длинноногий объект», «слегка одетая обладательница бесконечно длинных ног», а также слова «дегустаторша» и «критикесса». «Карамельный колер не перестанет быть красителем, даже если его назвать  колером»  – самая удачная фраза в рассказе. Думаю, если автор подкорректирует стиль, то основная мысль рассказа выйдет на первый план – пока она завуалирована непрописанными внешними деталями и ничего не значащими словами. Текст, скорее, публицистический, чем художественный. Он очень жизненный и реалистичный, но в нем не хватает более точного выражения основной мысли – возможно, здесь нужен какой-то яркий литературный прием или какая-то иная жанровая форма: почему рассказ называется «Картинки»? Может, стоит сделать разбивку на абзацы с отточиями и описать несколько картинок, точно, емко и лаконично?

Большое удовольствие я получила от чтения рассказа «Супер Клин». Рассказ написан в традиции Аверченко: остроумно и немного цинично. Приведу несколько «колючих» цитат: «Молодой парень бодро втащил в тесный коридорчик громоздкую коробку, споро её вскрыл, и перед глазами оторопевшего Вадима Петровича предстало нечто похожее на смесь космического аппарата и никелированного мотоцикла «Харлей Дэвидсон». Или вот еще: «техника благородных кровей», пылесос «деловито урчал, засасывая многолетнюю пыль в свою утробу». Очень хороший язык, удачные образы. В рассказе, правда, я заметила одно несоответствие, оно касается портрета Вадима Петровича. С одной стороны, о нем говорится, что «Вадим Петрович был работающим пенсионером, преподавал начертательную геометрию…» С другой – персонаж употребляет странные для его возраста и положения слова и обороты: «Эге, да это же кидалово»,  –  восклицает он, а ковер решает выбросить, простите, «к едрене-фене». Такие словечки, скорее, подойдут для создания образа менеджера. Несколько размыт момент описания сна, но в целом, рассказ, на мой взгляд, заслуживает высокой оценки.

Благодарю всех за участие в конкурсе и желаю новых творческих побед!

Юлия Скрылёва

Евгений Обухов

1. Анна Трусова. Подборка стихов «Будний день», «Ах, как хочется…», «Белый дым от сигареты» и др.
Данные материалы представляют собой весьма слабые рифмованные строки, к поэзии это отношения не имеет. Во всяком случае, я не смог выбрать ни одну вещь, которая могла бы достойно участвовать в конкурсе, не девальвируя его статус и не опуская его уровень.
К сожалению, автор не владеет техникой стиха, рифмовка в большинстве случаев либо примитивная (например, любви-судьбы, нет-ответ, играли-пропали, меня-тебя, поиграем-испытаем» — это всё в стихотворении «Грустная нота»), либо вовсе отсутствует, хотя автор не подразумевает верлибр (напр., «жить-любить, знать-помогать, случится-других, виноваты — ты» — из «Как хорошо на свете жить»).
Темы стихотворений банальны, что свойственно всем начинающим авторам (кроме талантливых). Например, снег выпал, природа дремлет, ручейка и травки до весны не увидать, а зимы ребятню хватает за щёки…
Автор пока не владеет языком в такой степени, какая позволяла бы точно выразить свои мысли, из-за этого многие серьёзные строчки выглядят на самом деле просто пародийно. Например, «Она же в постель снова ляжет, Забыв о защите своей (!? — это о контрацептивах, что ли — ЕО), И снова ребёнка оставит (?!), Не стыдно ни капельки ей» или про старуху «Сходили, дала что-то выпить, С собою чуток (!) налила…», или «Как утешить мать ребёнка, заболевшего красивым словом (!!??) рак…»
Можно разбирать дальше и глубже — но сие уже входит в задачу начального курса лит. объединений, но никак не данного конкурса.
Не рекомендую. Евг. Обухов

2. Ирина Рейс. Тексты «Супер клин» и » Картинки с выставки…». На мой взгляд, автор только начинает пробовать свои силы в жанре юмористической прозы. Ошибки типичные: это уже не серьёзная проза (многое нарочито упрощено и схематично), но ещё не юмористика. Затянуто. Не интересно. Похоже на инструкции по применению пылесоса и по приготовлению фруктовых смесей. Написано неумело-неряшливо, с множеством штампов («бесконечно длинные ноги», «девственно-чистые леса», «небесные созданья» и т.д.). Это похоже по стилю на скучную «юмористику» Леонида Ленча беззубых 1940-х годов, только написано хуже и длиннее (если соизмерять со значимостью и насыщенностью выбранных тем).
Не рекомендую. Евг. Обухов

3. Любовь Горбачёва. Подборка стихов «Гимн книге и читателю».
Подборка не требует длинных комментариев.
Просто отлично написаны стихотворения «Поэту с большой буквы», «По Конфуцию», «Владимиру Максимову», очень хороши «Предисловие к рецензии», «Калужскому поэту…», «Начинающему поэту», «Словоблудие», «Есенина и Пушкина любила…». А вот «Читая В. Бианки» — надо доработать, поэт такого уровня, как Л. Горбачёва, не должна позволять себе неряшливость в отдельных строчках (напр., заметная перебивка ритма в строчке «Февраль- месяц голода среди животных…»: по заданному ритму получается ударение «срЕди», да и вообще, этот «голод среди животных» на фоне напевности стиха выглядит взятым из газетной статьи канцеляризмом…) Ну и рифмы в этом стихотворении «гуляют»: «куропатка-стекляшку… головой-чужой…». Всё ведь здесь хорошо, а эти мелочи выводят стихотворение «Читая В. Бианки» из числа завершённых… Хорошо бы, автор бы доделала бы…
Считаю, что вышеперечисленные стихи Любови Горбачёвой у к р а с я т конкурс.
Не разбираю другие в подборке — они по разным причинам (вторичность, где-то даже банальность темы, недопустимая для автора такого уровня неряшливость стиля и т.д.) на м о й взгляд, должны быть изъяты и не участвовать в конкурсе.
Следует оставить только те, что перечислены — высокопрофессиональные стихи, радующие богатством русского языка.

4. Любовь Горбачёва. Басни.
Неудачно. Это не «нива» данного талантливого поэта. По форме это не басни — скорее попытки иронических стихотворений. В отличие от серьёзных стихов автора — здесь ничто не удивляет (разве что самопародийные своей неуклюжестью строчки типа «дождаться, наконец, своей стрелы..», «т о р ч а т глаза…», «за надежду-кочку зацепилось, И за веру (!!): Скоро ты (??!!) придёшь…» и т.д.). Темы — надуманны и не интересны. К примеру, Лягушка-Жаба, всю жизнь прождавшая «своей стрелы» и отвергавшая всех болотных женихов — это же вылитая Рыбка с жемчужным зёрнышком В. Катаева (у него, хоть и в прозе — а не в пример ярче и поучительнее, так сказать «басеннее»…).
В общем: не рекомендую.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *