«Он был, о море, твой певец…»

200-летию И.К. Айвазовского посвящается

Иван Константинович Айвазовский … Кажется, нет такого человека, который не знал бы имя этого художника. Если спросить любого прохожего, вам наверняка ответят что-то вроде: «Да, что-то слышал. Он море рисовал». Действительно, именно морские пейзажи прославили Ивана Константиновича. За всю свою жизнь он написал более 6000 картин и устроил более 125 персональных выставок.

Картины Ивана Айвазовского — подлинные шедевры. И даже не со стороны техники исполнения. На первый план здесь выходит удивительно правдивое отображение характера водной стихии. И естественно, возникает желание понять природу гениальности Айвазовского. Сегодня мы с вами попробуем приоткрыть двери в удивительный мир одного из самых известных маринистов в истории изобразительного искусства — Ивана Константиновича Айвазовского.

 Семья, детство в Феодосии.

Предки Айвазовского были из галицийских армян, переселившихся в Галицию из турецкой Армении в XVIII в. Будущий отец Ивана – Константин (Геворг) Гайвазян (так он писал свою фамилию Айвазян на польский манер) был человеком коммуникабельным, предприимчивым и способным. Он владел несколькими языками: польским, русским, украинским, венгерским  турецким. Из Галиции он ещё в молодости перебрался в Валахию, а затем и в Феодосию, которая стала стремительно расти поле объявления её «порто-франко» (т.е. портом беспошлинной торговли). Константин Григорьевич, небогатый, но предприимчивый успешно занялся торговлей и женился на прекрасной соседке — армянке по имени Рипсиме. Рипсиме была искусной рукодельницей и часто ночи напролёт вышивала на продажу, дабы поддержать бюджет семьи.

В этой семье 29 июля (17 по с.с.) 1817 года родился третий сын – Ованес, как сделал запись священник армянской церкви «Ованес, сын Геворга Айвазяна». Напевая над сыном колыбельную Рипсиме ласково называла сына не Иваном и не Ованесом, а Оником, почти ониксом. Так называют камень, в котором словно запечатлены морские волны самого разного цвета. Оникс камень вождей и прорицателей, он приносит радость и защищает от бед. Именно таким будет Ованес Айвазян, Гайвазовский или Иван Айвазовский. Всю жизнь он будет защищать и оказывать помощь тем, кто в ней нуждается, а его картины принесут радость и заставят людей верить в то, что их мечты рано или поздно, но обязательно сбудутся. Он будет строить школы и галереи, устраивать выставки и бесплатно учить молодых художников.

А пока маленькому Онику ещё нужно вырасти. Он каждое утро просыпается под шум волн, из окна своего дома видит открывающийся морской простор и впитывает запах моря. Вместе с друзьями бегает купаться в бухте на Карантине и ходит в морской порт, любоваться на суда и слушать бесконечные морские истории. Так в его жизни появился очень важный персонаж – вода, которую Айвазовский научился любить и понимать с детства.

Ованес был очень одаренным ребенком — сам выучился играть на скрипке и сам же начал рисовать. Семья была бедной и денег на бумагу, краски и кисти не было, поэтому вместо холста мальчик довольствовался оштукатуренными стенами домов, а кисть заменял кусочек угля.

Так случилось, что Фортуна повернулась к Айвазовскому лицом и удивительно талантливого мальчика заметили сразу два видных благодетеля. Сначала на талантливые «наскальные росписи» обратил внимание феодосийский архитектор Яков Христианович Кох. Он же дал Ване первые уроки изобразительного искусства. И в это же время «художествами» мальчика заинтересовался градоначальник Александр Иванович Казначеев и пожелал лично познакомиться с «художником».

Именно Казначеев сыграет такую важную роль в судьбе Айвазовского. Он возьмет над ним  опеку, переведёт его из приходской школы в уездное училище, наймёт ему и своему сыну (сверстнику Ованеса) учителя рисования.

В 1829 году Казначеева назначили Таврическим губернатором и семья вместе с воспитанником Иваном Гайвазовским переезжает в Симферополь, который совершенно очаровывает его: дома с роскошными садами, ухоженные аккуратные улицы, прогулки в коляске и верхом, новые знакомства. И снова судьба благоволит к Ивану – его талант отмечает архитектор Тончи, составивший прошение на имя министра императорского Двора князя Петра Михайловича Волконского, а тот, в свою очередь, на имя президента Академии художеств Оленина «О целесообразности принятия И.К. Гайвазовского в ученики Академии».

Академия художеств.

Результатом ходатайств стало принятие  13-летнего Ованеса в число пансионеров императорской Академии художеств, 23 августа 1833 года он становится учеником этого учебного заведения в классе профессора Максима Никифоровича Воробьева, большого мастера пейзажа, хорошего художника и мудрого, доброго наставника.

Со временем стало очевидно, что Айвазовский перерос Воробьева. Тогда он был направлен в качестве ученика к французскому маринисту Филиппу Таннеру. Но с иностранцем Иван не сошелся характерами и по причине болезни (то ли выдуманной, то ли настоящей) ушел от него. Вместо этого он начал работать над серией картин для выставки. И следует признать, полотна он создал впечатляющие. Именно тогда, в 1835 году он получает серебряную медаль за работы «Этюд воздуха над морем» и «Вид на взморье в окрестностях Петербурга».

Но увы, столица была не только культурным центром, но и эпицентром интриг. Таннер пожаловался начальству на непокорного Айвазовского, мол, чего это его ученик во время болезни работал на себя? Николай І, известный приверженец дисциплины, лично распорядился убрать картины молодого художника с выставки. Это был очень болезненный удар.

Но и тут Айвазовского не оставили друзья и благодетели — вся общественность яро воспротивилась безосновательной опале. О прощении Ивана ходатайствовали Оленин, Жуковский, придворный художник Зауервейд. Сам Крылов лично приезжал утешить Ованеса. В конце-концов справедливость восторжествовала — император простил молодого художника и распорядился выдать награду.

Во многом благодаря Зауервейду Иван смог пройти летнюю практику на кораблях Балтийского флота. Созданный всего лишь сто лет назад флот был уже грозной силой Российского государства. И, конечно, для начинающего мариниста нельзя было сыскать более нужной, полезной и приятной практики. Писать корабли без малейшего представления об их устройстве — преступление!

Все это время Айвазовский не прекращал переписку со своим старым благодетелем Казначеевым. Именно благодаря ему Иван стал вхож в дома Алексея Романовича Томилова и Александра Аркадьевича Суворова-Рымникского, внука знаменитого полководца. На даче у Томиловых Иван даже проводил летние каникулы. Именно тогда Айвазовский познакомился с русской природой, непривычной для южанина. Но сердце художника воспринимает красоту в любом ее виде.

В доме Томиловых собирался цвет тогдашней интеллигенции — Михаил Глинка, Орест Кипренский, Нестор Кукольник, Василий Жуковский. Вечера в такой компании были чрезвычайно интересны для художника. Старшие товарищи Айвазовского приняли его в свой круг без проблем. Демократичные тенденции интеллигенции и необычайная одаренность юноши позволили ему занять достойное место в компании друзей Томилова. По вечерам Айвазовский часто играл на скрипке на особый, восточный манер — уперев инструмент в колено или поставив его стоймя.

Об игре на скрипке.

Художник с детства прекрасно играл на скрипке. Во время домашних приёмов в кругу близких друзей он часто радовал своей игрой гостей. Говорят, что как-то на один из таких семейных концертов попал и русский композитор Михаил Глинка. Ему так понравились татарские мотивы, которые наигрывал Айвазовский, что позже он включил в свою оперу «Руслан и Людмила» небольшой отрывок, сыгранный художником.

Известно, что Айвазовский был знаком с Пушкиным и очень любил его поэзию. (говорят так же, что молодой Айвазовский был очень похож на Пушкина) Смерть Александра Сергеевича была очень болезненно воспринята Ованесом, позже он специально приезжал в Гурзуф, именно в то место, где проводил время великий поэт (у Айвазовского есть целая серия картин, где изображён Пушкин). Не менее важной для Ивана стала встреча с Карлом Брюлловым. Недавно закончивший работу над полотном «Последний день Помпеи», он приехал в Петербург и каждый из студентов Академии страстно желал, чтобы именно Брюллов был его наставником. Айвазовский учеником Брюллова не был, но часто общался с ним лично, и Карл Павлович отмечал талант Ованеса. Опытный живописец видел, что последующее обучение в Академии будет для Ивана скорее регрессом — не осталось преподавателей, которые могли дать что-то новое молодому художнику. Он предложил совету Академии сократить срок обучения Айвазовского и отправить его за границу. Тем более, что новая марина «Штиль» завоевала на выставке золотую медаль, дававшую право на поездку за границу. Но вместо Венеции и Дрездена Ованеса отправили на два года в Крым, чему он был очень рад — он снова окажется дома!

Он находит время для общения с матерью, отцом, сестрами и братом — все искренне гордятся Ованесом, самым перспективным художником Санкт-Петербурга! В то же время Айвазовский напряженно работает. Он часами пишет, а после уставший идет к морю. Здесь он может почувствовать то настроение, то неуловимое волнение, которое с малых лет вызывало в нем Черное море. Как часто друзья и знакомые обижались, что художник предпочитал их обществу свою работу в мастерской!

И вот однажды его мастерскую посетил генерал Раевский, состоялось ещё одно судьбоносное знакомство. Николай Николаевич Раевский, любитель поэзии и живописи, друг Пушкина, которому тот посвятил поэму «Кавказский пленник», направлялся на Кавказ, где должен был руководить высадкой десанта русских войск. И он пригласил Гайвазовского с собой – наблюдать военные действия флота (Десант Раевского в Субаши.1839 г.),  заодно рисовать виды восточных берегов Чёрного моря, которые до тех пор мало кто видел. И вот Айвазовский на борту военного корабля «Колхида», где его поручают заботам капитана…. Пушкина. Это был брат Александра Сергеевича – Лев. В этом походе Гайвазовский также познакомился и изобразил на картинах и рисунках адмирала М.П.Лазарева  (кстати, портрет Лазарева не нравился художнику, решившему, что его стихия — море), П.С. Нахимова, В.А. Корнилова. Здесь же судьба свела его с декабристами, разжалованными в солдаты А.И. Одоевским, Н.И. Лорером и М.М. Нарышкиным, жадно слушавшими его рассказ о Петербурге, давно оставленных знакомых и друзьях, о новых выставках и театральных постановках, о новой звезде – Лермонтове.

За два лета в Крыму Гайвазовский набрался опыта, повзрослел, за спиной остались уроки в Академии, теперь он – художник 14 класса. А это значит – художник с именем, может брать заказы, давать уроки, но он не останавливается на достигнутом.  И следующий этап обучения и самосовершенствования – командировка за границу.

В Италии.

Уезжал он с легкой душой: заработки позволяли помогать родителям, да и самому жить достаточно комфортно. И хотя сначала Айвазовский должен был посетить Берлин, Вену, Триест, Дрезден — больше всего его тянуло в Италию. Там было столь любимое южное море и неуловимая магия Апеннин. В июле 1840 года Иван Айвазовский со своим другом и однокашником Василием Штернбергом отправились в Рим.

И всё же первым итальянским городом на пути их следования стала Венеция. Именно в Венеции, в армянском монастыре Святого Лазаря принял монашеский постриг его любимый брат Гавриил (Габриэль), милый Гарик, товарищ детских игр. Художника встретил худощавый молодой монах, бесстрастно и спокойно расспрашивавший его о родных, Феодосии, успехах в Академии. Ованесу, оглушенному красками Венеции, было больно и непонятно, почему брат добровольно обрёк себя на жизнь в монастыре, с его скучными богословскими трактатами. Гайвазовского оставили ночевать в монастыре, настоятель оказал ему честь, поместив в комнате, где останавливался Байрон, которого привлекла богатая библиотека монастыря. С помощью монахов великий английский поэт изучал армянский язык и даже составил небольшой англо-армянский словарь. Его комната сохранялась как музей и размещение в ней юного художника было изъявлением высокого уважения к его брату-монаху, но которого монастырь возлагал большие надежды.

Здесь я хочу остановиться на том, почему мы встречаем написание имени художника то как Ованеса Айвазяна, то как Ивана Гайвазвского, то как Ивана Константиновича Айвазовского.

По версии, изложенной в одной из книг об Айвазовском (Лев Вагнер, Надежда Григорович И.К. Айвазовский .- М.: Искусство, 1970 .- 264с.) именно его брат  Гавриил (Габриэль), изучивший происхождение их рода и выяснивший, что изначально фамилия предков была «Айвазян», предложил изменить написание фамилии Гайвазовский на Айвазовский. И младший брат согласился. Отныне он будет этой фамилией подписывать свои картины.

Встречается так же такая версия.

«Старший брат мой Габриэл Айвазян, архиепископ, видный ученый и публицист, писал, что отца раньше звали Кайтан Айваз. Переехав из Молдавии в Россию, отец присвоил себе имя Константин-Геворк, а фамилию Айваз, или Гайваз, (армянская буква h на русский переводится или «Г», или «А») счел нужным переделать на Гайвазовский. Так писалось до 1840 года, а потом стали писать — Айвазовский. Константин-Геворк Айвазовский и есть наш отец, умерший в 1841 г. Мать — Рипсиме Айвазовская. В письмах на родном языке я всегда писал свое имя Ованес или Оганес (в переводе с армянского на русский — Иван). А фамилию — Айвазовский или Айвазян. В официальных же документах и в среде русских подписываюсь Иваном Константиновичем Айвазовским.» (из сборника «Айвазовский. Документы и материалы» (Ереван. «Айастан». 1967 г.)

В Венеции в свою мастерскую Айвазовский превратил облюбованную им площадь Святого Марка. Он являлся сюда рано утром с этюдником и принимался за работу, а когда солнце начинало припекать, перебирался в тень портиков древних зданий.

Здесь же Айвазовский познакомился с Николаем Васильевичем Гоголем и его другом художником Александром Андреевичем Ивановым (автором «Явления Христа народу»). Однажды во время работы Айвазовский услышал, как за его спиной кто-то восхищенно произнес: «Як гарно малюе!» Это и был Н.В. Гоголь, как выяснилось, поклонник творчества Ивана Константиновича. Они сдружились и часто совершали совместные прогулки на гондолах по бесчисленным каналам Венеции.

Эта поездка в Италию была очень полезной для Айвазовского. Он получил уникальную возможность изучать работы великих итальянских мастеров. Часами он простаивал у полотен, срисовывал их, пытаясь понять тот тайный механизм, который делал творения Рафаэля и Ботичелли шедеврами. Старался бывать во многих интересных местах, например, в доме Колумба в Генуе. А какие пейзажи он находил! Апеннины напоминали Ивану его родной Крым, но со своим, другим шармом.

Неаполитанский залив сразу же поразил Айвазовского своей невероятной синевой. В разное время суток художник ходит на его берега, наблюдая море. Он в задумчивости следил как меняется цвет воды, движение и шум волн. Однажды Айвазовский пошёл на залив, как сказал другу Васе Штернбергу, понаблюдать воду под разным освещением. Ушёл засветло, … да так и не вернулся. Утром, не обнаружив друга дома взволнованный Штернберг побежал на берег, могло ведь случиться что угодно… И застал Айвазовского сидящего на том же месте и в той же позе, как оставил его. Айвазовский не чувствовал себя уставшим и, похоже, плохо осознавал, что просидел на берегу, наблюдая за морем всю ночь.

В Италии проходили и выставки картин Айвазовского. Публика неизменно приходила в восхищение и живо интересовалась этим молодым русским, который сумел передать всю теплоту юга. Все чаще Айвазовского стали узнавать на улицах, приходить к нему в мастерскую и заказывать работы. «Неаполитанский залив», «Вид на Везувий в лунную ночь», «Вид на Венецианскую лагуну» — эти шедевры были воплощением итальянского духа, пропущенного через душу Айвазовского.

Сам великий Джозеф Маллорд Вильям Тёрнер, художник-живописец, мастер романтического пейзажа, акварелист и гравёр, член Королевской Академии, посвятил стихи картине «Неаполитанская ночь»: «На картине этой вижу луну  с её золотом и серебром, стоящую над морем и в нём отражающуюся… Поверхность мря, на которую лёгкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок или множеством металлических блёсток на мантии великого царя! Прости мне, великий художник, если я ошибся (приняв картину за действительность), но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твоё высоко и могущественно, потому что тебя вдохновляет гений!»

Об уровне мастерства художника красноречиво говорит и ещё один примечательный факт: его картину «Хаос» захотел купить сам Папа Римский. Уж кто-кто, а понтифик привык получать только лучшее! Художник отказался от оплаты, просто подарив «Хаос» Григорию 16. Папа оценил широкий жест Айвазовского и не оставил его без награды, вручив золотую медаль. Но главное — это эффект подарка в мире живописи — имя Айвазовского прогремело на всю Европу. В первый, но далеко не последний раз.

Известность не испортила Айвазовского, он не зазнался и не почил на лаврах, продолжая много работать.

В апреле 1842 года он отсылает часть картин в Петрбург и уведомляет Оленина о намерении посетить Францию и Нидерланды. Иван уже не просит разрешения на поездку — ему хватает денег, он громко заявил о себе и будет радушно принят в любой стране. Просит только об одном — чтобы его жалование отправили матери.

В том же 1842 году он получает приглашение выставиться в Лувре и получает на  это официальное разрешение императорского Двора. Он официально представляет Россию в Париже, более того, ему разрешено представить на выставке картины «которые он теперь пишет» — то есть, которые никто ещё не видел и ценности их не определил! Вот какой уровень доверия!

В первые же дни Парижской выставки картины Айвазовского стали событием художественной жизни Парижа. Это были «Море в тихую погоду», «Ночь на берегу Неаполитанского залива» и «Буря у берегов Абхазии». Французская Академия наградила Ивана Константиновича золотой медалью.

Но обучение за границей на этом не заканчивается. В поисках новой воды и новой игры света Айвазовский устремляется в Марсель и Неаполь. Он путешествует на кораблях и в дилижансах, берёт наёмные кареты, а где-то передвигается на крестьянских телегах или пешком: Лондон, Лиссабон, Мадрид, Гренада, Севилья, Кадикс, Барселона, Малага, Гибралтар, Мальта. Четыре года за границей подарили миру 80 картин, не считая рисунков. Толпы заказчиков стояли перед мастерской, надеясь приобрести хоть что-нибудь кисти великого мастера (которому всего лишь 26 лет!).

В заграничной командировке застают Айвазовского два печальных известия – смерть Алексея Николаевича Оленина, Президента Академии художеств, а затем и смерть отца. Эти известия он переживает как всегда по-своему – он работает. Главное – не предаваться отчаянию, не давать себе поблажки, не искать лёгких путей.

В конце лета 1844 года, после четырёхлетнего пребывания в чужих краях, Айвазовский вернулся в Петербург: «К массе впечатлений, сохранившихся  в моей памяти за четырёхлетний период пребывания моего за границею, примешивалось, конечно, отрадное сознание в том, что не бесплодно прошли для меня эти счастливейшие годы молодости, что я, по мере сил моих и способностей, оправдал… те ожидания, которые на меня возлагали соотечественники. Рим, Неаполь, Венеция, Париж, Лондон, Амстердам удостоили меня самыми лестными поощрениями, и внутренне я не мог не гордиться моими успехами в чужих краях, предвкушая сочувственный приём на родине».

27-летний Айвазовский уже не подающий надежды юнец, а состоявшийся художник, с деньгами и положением в обществе.

1 сентября 1844 года Совет Академии художеств единогласно присвоил Айвазовскому звание академика – его достоинства вознаграждены. Но и это не всё. Морское министерство причислило художника к Главному Морскому штабу в звании первого живописца с правом носить мундир Морского министерства. Кроме всего прочего это давало Айвазовскому новые возможности – требовать помощи в своей работе со стороны Адмиралтейства. «Когда я писал виды морских сражений, мне давались всевозможные пособия от Адмиралтейства: чертежи кораблей, оснастки судов, вооружение и т.д. Для доставления мне возможности видеть полёт ядра рикошетом по водной поверхности, при мне в Кронштадте произведено несколько пушечных выстрелов боевыми зарядами. Для ближайшего ознакомления с движениями военных кораблей во время морских сражений я присутствовал на  морских маневрах в Финском заливе».

Айвазовскому было дано задание написать виды русских портов и приморских городов: Кронштадта, Петербурга, Петергофа, Ревеля, Свеаборга, Гангута. За несколько месяцев заказ был исполнен, взявшимся за него с воодушевлением Айвазовским.

Следующий год был очень напряженным. В апреле 1845 года Ивана Константиновича включили в состав экспедиции адмирала Фёдора Петровича Литке, которая направлялась в Константинополь (как называют его турки — Истамбул). Побывав в Турции, Айвазовский был сражен красотами Стамбула и прекрасным побережьем Анатолии. Живущие в Турции армяне снова называли его Ованесом Айвазяном или «Айваз-эфенди»: «Вояж мой с его императорским величеством Константином Николаевичем был чрезвычайно приятный и интересный, везде я успел набросать этюды для картин, особенно в Константинополе, от которого я в восхищении. Вероятно, нет ничего в мире величественнее этого города, там забывается и Неаполь и Венеция».

Через некоторое время он вернулся в Феодосию, где купил земельный участок и начал строить свой дом-мастерскую, который спроектировал лично. Многие не понимали художника — любимец государя, популярный художник, почему бы не жить в столице? Или за границей? Феодосия ведь дикая глушь! Но Айвазовский так не считал, он устроил в ново построенном доме картинную галерею. Любой желающий мог прийти и посмотреть его картины. Кроме того, была у Айвазовского заветная мечта – создать школу живописи на юге России и расположить её у себя в просторном доме.

В новой мастерской он создавал картину за картиной. Легко и радостно работалось в родном городке. Но долго здесь оставаться было нельзя, Айвазовский не свободный художник – он на государственной службе, да и Академия художеств может в любой момент призвать своего академика.

В 1846 году Айвазовский прибыл в столицу и остался там на несколько лет. С периодичностью в полгода у него проходят выставки: то в Питере, то в Москве в совершенно разных местах, то денежные, то бесплатные. И на каждой выставке обязательно было присутствие Ивана Константиновича. Он получал благодарности, заходил в гости, принимал подарки и заказы. Свободное время в этой сутолоке выдавалось редко. Но именно в этот период была создана одна из самых известных его картин — «Девятый вал».

Музы Айвазовского

Юлия Гревс.

И вот, на одном из приёмов, Иван Константинович, доселе неженатый 30-летний мужчина, ведущий полу-монашеский образ жизни, встречает девушку, которая вскоре становится его женой. Его выбор шокирует светское общество – Айвазовский, могший составить прекрасную партию, выбрал себе в жёны -… гувернантку! Юлия Яковлевна Гревс — англичанка по происхождению. Её отец Яков Гревс был личным врачом Александра I и пропал без вести в день смерти своего августейшего пациента. Юлия была хорошо образована, умела вести себя в светском обществе. Будучи замужем за Айвазовским и родив ему 4-х дочерей (Александру, Елену, Марию и Жанну), Юлия Яковлевна будет сама воспитывать каждую из них и воспитает как истинных леди.

Бракосочетание состоялось15 августа 1848 года в Феодосии.

Но семейное счастье Айвазовских длилось лишь несколько лет. Юлия Яковлевна, которой наскучила жизнь в провинциальной Феодосии, а так же заботы о будущем дочерей, которых надо будет выдавать замуж (и ведь не за феодосийских же рыбаков!!!) не могла смириться с решением мужа поселиться в любимой им Феодосии навсегда. В конце концов она стала всё чаще уезжать с детьми то в Петербург, то в Ялту, то в Одессу, где жаловалась своим новым друзьям на «причуду» мужа. Совместная жизнь становилась далее невыносимой. На 12-ом году жизни супруга оставила Ивана Константиновича и больше не вернулась в нему из Одессы, забрав дочерей с собой и лишь время от времени позволяя им навещать отца. Но несмотря на это дочери были очень привязаны к отцу и своих детей выпастили в этой любви и привязанности к деду.

Анна Саркизова.

После разрыва с женой Айвазовский долгое время был один. Он очень любил Юлию Яковлевну и глубокое разочарование в ней было для него мучительно. Когда Айвазовский женился во второй раз, на молодой вдове, красавице Анне Никитичне Саркизовой, ему было 65, а разница в возрасте супругов составляла три десятка лет. Они жили долго и счастливо, но умерли далеко не в один день. После смерти художника Анна Никитична в знак траура 25 лет (!) не выходила из дому, пережив в затворничестве Первую мировую, революцию и гражданскую войну. Она умерла в 1944 году и была похоронена рядом с мужем.

Интересно, что совсем не сохранилось изображений первой жены и дочерей Айвазовского. Он их просто не писал. При том широко известны картины, на которых запечатлена вторая жена.

 Смерть художника.

Иван Константинович Айвазовский прожил долгую и насыщенную событиями жизнь. В конце 60-х годов путешествовал по Кавказу и Закавказью, где писал величественные громады гор со снеговыми вершинами («Цепь Кавказских гор», «Гора Арарат», «Восточный берег близ Сухума», «Дарьяльское ущелье», «Тифлис» и др.) Осенью 1869 отправился на открытие Суэцкого канала в Египет («Суэцкий канал»).

В 1872 году прошла выставка во Флоренции, к которой он готовился несколько лет, зато эффект превзошел все ожидания — он был избран почетным членом Академии изящных искусств, а его автопортрет украсил галерею дворца Питти — Иван Константинович встал в один ряд с лучшими художниками Италии и мира. Ещё не один раз он побывает за рубежом с частными визитами и с новыми выставками, а о выставках в России и говорить нечего. А ещё он будет постоянно выискивать перспективных художников России и ходатайствовать об их обучении в Академии, помогать, как когда-то помогали ему его благодетели.

Итак, Иван Константинович Айвазовский прожил долгую и плодотворную жизнь, а скончался внезапно, ночью 19 апреля 1900 года, от кровоизлияния в мозг, оставив на мольберте недописанную картину «Взрыв корабля». Дорога к древнему храму Святого Сергия, в котором Айвазовский был крещен и венчался и во дворе которого его похоронили, была усыпана цветами. Во всех церквях звонили колокола, все лавки были закрыты, Феодосия была в трауре — люди прощались не только с великим художником, но и с великим гражданином, так много сделавшим для родного города. На могиле высекли надпись на армянском языке: «Рожденный смертным, оставил по себе бессмертную память».

А самым дорогим наследием Айвазовского, наряду с его картинами, стали его «подарки» родной и такой любимой им Феодосии.

Айвазовский – Феодосии.

Картинная галерея.

Картинная галерея Айвазовского находится в самом центре Феодосии. А в 1845 году, когда художник только приступал к ее строительству (собственно, он строил дом для себя, галереей он стал потом), он выбрал для этого пустынное место на окраине города, на пустынном берегу моря. Дом строился по собственному проекту Айвазовского в стиле итальянских ренессансных вилл, его украсили копии античных скульптур. К жилым комнатам примыкала просторная мастерская, в которой Айвазовский и создал большую часть из 6 тысяч написанных им картин. В этом же доме знаменитый маринист в 1865 году открыл художественную школу «по части живописи морских видов, пейзажей и народных сцен». А в 1880 году к своей мастерской в Феодосии Айвазовский пристроил огромный выставочный зал — картинную галерею. Это была первая в России провинциальная картинная галерея (до этого такие были лишь в Москве и Санкт-Петербурге). В своем духовном завещании Айвазовский написал (и это высечено в камне при входе в галерею Айвазовского):

«Мое искреннее желание, чтобы здание моей картинной галереи в городе Феодосии со всеми в ней картинами, статуями и другими произведениями искусства, находящимися в этой галерее, составляли полную собственность города Феодосии, и в память обо мне, Айвазовском, завещаю галерею городу Феодосии, моему родному городу».

После смерти художника картинная галерея, согласно его воле, стала собственностью города и остается ею до сих пор.

Средства от выставки — для музея древностей.

Айвазовский всерьез интересовался археологией. В 1853 г. он официально обратился с письмом-заявкой в Министерство уделов за разрешением начать в Феодосии археологические раскопки. Получив разрешение, Айвазовский вместе с археологом Сибирским приступил к работе. Раскопки первых четырех курганов не дали результатов, а вот пятый курган на мысе Ильи поразил исследователей своими находками. Они открыли женское погребение IV века до н. э, как писал сам художник, «золотая женская головка, самой изящной работы, и несколько золотых украшений, а также куски прекрасной этрусской вазы. Эта находка дает надежду, что древняя Феодосия была на этом же месте. Я в восхищении от Феодосии!» Айвазовский отправил драгоценные находки в Петербург, и ныне они находятся в коллекции Государственного Эрмитажа.

Всего же в течение лета 1853 года Айвазовский раскопал 80 курганов. Но особый интерес художника к истории города проявился не только в археологических раскопках. В 1871 году на средства, полученные от выставки своих картин в Петербурге, Айвазовский построил на холме Митридат здание для Музея древностей (до этого коллекция музея размещалась в небольшой турецкой мечети).

С именем Айвазовского связана и судьба музея в ХХ веке. В 1925 году его перевели в бывший дом художника (где музей размещался до 1988-го), соединив с картинной галереей в одно учреждение. В здании на холме Митридат в 1930-х находилась сейсмическая станция, а во время войны оно было разрушено — предположительно, от попадания корабельного снаряда.

50 000 ведер чистой воды.

Благодаря Айвазовскому в Феодосию пришла железная дорога. Но что еще важнее — пришла вода. В 1887 году Иван Константинович обратился в Городскую думу Феодосии с письмом: «Не будучи в силах далее оставаться свидетелем страшного бедствия, которое из года в год испытывает от безводья население родного города, я дарю ему в вечную собственность 50 000 ведер в сутки чистой воды из принадлежащего мне Субашского источника».

Этот источник является началом реки Субаш, впадающей в Азовское море, и находился он на территории имения семьи Айвазовских Шах-Мамай (ныне село Айвазовское).

1 октября 1888-го состоялось торжественное открытие Субашского водопровода. Вода из имения художника пришла в Феодосию, пройдя 26-километровый путь по трубопроводу, построенному городом. 1 октября заработал и фонтан. Он был построен на средства Айвазовского и по его собственному проекту. «Фонтан в восточном стиле так хорош, что ни в Константинополе, ни где-либо я не знаю такого удачного, в особенности, в пропорциях», — отмечал Айвазовский в одном из писем. Воду из фонтана можно было пить бесплатно, из специальной серебряной кружки, расположенной возле фонтанного крана. На кружке было написано: «За здравие его семьи» (то есть семьи Айвазовского). Водой из Субашского источника Феодосия обеспечивалась до пуска Северо-Крымского канала в 1970 году. И, кстати, эта вода была чрезвычайно чистой — в начале 1980-х ученые из Канады и Швеции брали пробы воды и пришли к выводу: «Качество воды субашских источников позволяет использовать ее для питья грудным детям без кипячения, но с простейшей очисткой от механических примесей».

Использованные источники.

Андреева, Ю.И.  Айвазовский [Текст] / Юлия Андреева .- М.: Вече, 2013 .- 383 с., [8 л. ил.] .- (Великие исторические персоны)

Барсамов, Н.С. И.К. Айвазовский. О мастерстве художника [Текст] / Николай Степанович Барсамов .- М.: Искусство, 1967 .- 111с.: ил.

Вагнер, Лев И.К. Айвазовский [Текст] / Лев Вагнер, Надежда Григорович .- М.: Искусство, 1970 .- 264 с.: [25л. ил.] .-  (Жизнь в искусстве)

Ткаченко, Сергей Железнодорожная история Феодосии  [Электронный ресурс] / Сергей Ткаченко // Крымский блог [сайт] .- Режим доступа: https://crimeanblog.blogspot.ru/2010/09/feodosiya-zheleznaya-doroga.html

Шевченко, Татьяна Айвазовский оставил Феодосии тысячи картин, железную дорогу, водопровод [Электронный ресурс] / Татьяна Шевченко // Крымский блог [сайт] .- Режим доступа: https://crimeanblog.blogspot.ru/2014/04/ayvazovskiy.html (15.06.2017)

Вероника Каморная

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *